Читая стихи
Шрифт:
И что-то произошло, идея написать стихотворение от лица «безумного я» к «славному я» с извинениями за все, что произошло в моей жизни, пришла откуда-то из недр моего подсознания. Я вдруг осознал, что если бы не тот безумец во мне, то все в моей жизни могло бы быть иначе, но не факт, что лучше. Что было бы со мной, если бы не тот «безумный Джо с моим лицом»? Стал бы я тем, кем являюсь? Было бы у меня сейчас то понимание мира и жизни, какое есть? Был бы я жив и здоров? Ты понимаешь философию этого? Ведь, если задуматься каждому из нас об этом, у всех найдется гора таких историй, переломных моментов и точек отсчета.
Остальное ты поймешь из самого стихотворения, или из песни «Заблудшие».
3. Среди высоток и аллей
Время такое было.
Некоторые из моих старых стихов пришлось немного отредактировать для этой книги, дабы пройти цензуру и возрастной ограничитель, убрать матерную брань. Раньше я любил крепкое словцо, сейчас очень стараюсь не материться в жизни, а в стихах почти что не делаю этого. Стихотворение, о котором сейчас пойдет речь, как раз одно из таких. Но сначала рассказ.
11 или 12 декабря 2010 года. Четко помню, как стою перед «плазмой», висящей на стене у нас в квартире, и смотрю новости о беспорядках на Манежной площади. Я помню свои чувства: досаду, обиду, злость, разочарование, негодование, и главное – готовность!
Если кто не в курсе, «Манежка» случилась после того, как кавказец убил фаната мясных («Спартака») Егора Свиридова. Волна пошла еще и от того, что наши доблестные сотрудники полиции дело пытались замять. Это вкратце.
Тогда было такое время, расцвет националистических разборок – между молодежью Кавказа и местными. Отовсюду сыпались новости, в Интернете текли рекой ролики об очередной поножовщине, массовой драке, дорожных разборках и тому подобных происшествиях. Остро стояли вопросы в Москве, Красноярске, Питере, Екатеринбурге, Тюмени… Это те города, которые я помню и выступая в которых слушал истории о таких столкновениях от непосредственных участников.
К тому времени я уже наполовину написал свой второй альбом «То, что видел». Из него были готовы на тот момент в основном песни «хулиганские». Первый альбом мой был почти весь из хулиганских стихов с примесью бандитской романтики, лирики, юмора, людских отношений, философии и взглядов на жизнь с верхотуры роста 23-летнего парня. Как жил, так и писал. Но первый альбом почти сразу «взорвал», и у меня появилась своя, уже немалая масса слушателей.
И вот – Манежка. Я смотрю, как наши парни кричат в камеру журналисту, мол, кавказцы охренели, наших бьют, беспредельничают, и все им сходит с рук. И все тому подобное. Да, так и было…
Все помнят эти лезгинки повсюду, рисование пятаков на машинах в парках, драки в метро и прочее. Но вот кричит этот парень в камеру пьяный в умат, с
бутылкой крепкого в руках, а сам весит килограммов пятьдесят. И таких «россиянцев» тогда было очень много, большинство. Я стою, смотрю в телек на этого парня и думаю: «А кто же тебя будет воспринимать всерьез, если ты за себя постоять не в состоянии? Ни за себя, ни за свою женщину, ни за свои обычаи, традиции и законы морального поведения. Ты же сам на них наплевал. Естественно, тебя обесценивают как мужчину».Я думал об этом, и неприятное чувство обиды съедало мой живот. Обволакивало мозг, вымогая из него нужные гормоны. Выкручивало меня изнутри и обвиняло в том, что я бездействующий му**к.
Отмотаем немного назад.
Я рос в Казахстане, и у нас так остро национальный вопрос не стоял. По крайней мере, до появления диаспор и их серьезного развития. Хотя росли мы все вместе – славяне, казахи, чеченцы, дагестанцы. Мы все занимались в одних залах – город был небольшой, 180 тысяч. Восемьдесят процентов парней занимались контактными видами спорта, и, если ты выяснял словесно отношения с щупленьким казахом с переломанным носом, ты всегда имел в виду, что, скорее всего, он боксер или кикбоксер, а дагестанец с поврежденными ушами – борец. И ты понимал, что нужно говорить правильно, без шелухи, и всегда быть готовым к рубке. Такая вот юность у нас была в 2000 году. За словами следить, за поступками – еще больше, и всегда быть готовым ответить за слова и за действия. Звучит, как цитата из «пацанского паблика», но тогда все парни так и жили.
Но к 2009 году в России сложилась такая ситуация, что огромная часть парней в армию не годны даже по весу, спортом не занимаются, пьют безмерно, употребляют. (Про армию я говорю как о неком стандарте хоть какой-то физической подготовки.) Увы, такова была статистика. И вот приезжает, например, 100-килограммовый борец из Дагестана или Чечни в Москву, а вокруг по большей части парни щупленькие, попивающие пивасик в восемь утра на остановке. Им на свою культуру – фиолетово, на свою честь – розовенько, а на остальное – «радужно». Будет этот борцуха воспринимать их слова всерьез? Отнесется к ним серьезно? Есть ему дело до твоих слов и претензий, учитывая, что у кавказцев испокон веку в почете мужская сила? Конечно же, нет. Так, увы, и было.
Пишу я это не из ненависти к кавказцам или еще к кому-либо, а из большой любви к славянам. Это мой этнос, моя культура, мои традиции, я желаю им процветания и готов их отстаивать. Если бы на месте кавказцев в те времена так себя вели китайцы или, например, финны – к ним точно так же были бы вопросы. Не потому что они китайцы, финны или кавказцы, а потому что они себя ведут неправильно, находясь в гостях.
Поэтому мысли о вроде бы нацистском контексте сразу отбрасывай, мой читатель. Я лишь констатирую факты того периода и объясняю свое восприятие на тот момент. Да и наш брат сам часто вел и ведет себя неподобающе, это нельзя не признать. А сейчас, в 2020 году, новое поколение наших ребят вообще думают, что они последние, видимо, раз у них процветает и приветствуется такой регресс.
И вот 2011 год, смотрю я в этот долбаный телек, смотрю на этих наших пацанов (хотя там было и немало парней из околофутбольной движухи, которые могут постоять за себя). И вот что я отчетливо уловил в своем сознании: если у меня есть база слушателей, если они прислушиваются ко мне, то я должен нести пользу, я постараюсь призвать их к всестороннему развитию. К физическому, духовному и умственному – вот он, эталон мужчины. Так я решил. Мне тогда было 24 года.
Я имел возможность через свои стихи мотивировать этих парней к занятию спортом, к сплоченности, к любви к своим корням, к своей родине (любовь к родине и любовь к государству – разные вещи), к умственному и духовному развитию. Я думал хотя бы попытаться, хоть как-то повлиять. И продолжил работу над альбомом уже в другом векторе. Я дописал оставшиеся стихи для него с уклоном в сторону жесткой и порой агрессивной мотивации. В том возрасте на меня самого действовала только жесткая мотивация.
А вообще, настоящая мотивация состоит из трех этапов: встряхнул, поддержал, замотивировал. Объясняю на пальцах: «Ты посмотри на себя! Что ты творишь?! В кого ты превратился?! Ужас! Но… Мне жаль тебя и я тебя понимаю, ты же хороший парень. А вообще, ты способен на многое, я в тебя верю, у тебя огромный потенциал и ты сможешь все изменить! Действуй!»
Это, конечно же, очень примитивно и обобщенно. На практике важно понимать психическое состояние человека, но схема рабочая в большинстве случаев, если осуществлять все со знанием дела. Это я к чему? Когда я взялся писать эти мотивационные песни, я использовал только этап «встряхнул», а другие этапы – нет. Не поддержал, не попытался понять, а конкретненько так встряхнул. В этом была моя ошибка. Я достиг своей цели, своими стихами замотивировал сотни тысяч человек и рад этому бесконечно. Но и свои шишки я тоже получил. Заслужил. Схлопотал опыт.