Чистильщик
Шрифт:
Эрик замешкался.
– Тебе отдельное приглашение надо? – поинтересовался Альмод. – Вперед и бегом, ну!
И, похоже, «бегом» и в самом деле означало бегом, потому что за спиной ровно и часто топали башмаки Фроди, подгоняя, и Эрик несся так, словно за ним гнались разом все демоны из его детских страхов. Он сам не понял, как небо снова стало синим, под ногами оказалась зеленая трава. Трава? В окрестностях университета истаивал снег. Эрик не додумал эту мысль, сложился вдвое, пытаясь отдышаться. Фроди отдернул его в сторону, оттаскивая от прохода, из которого вышагнул Альмод, на ходу сбрасывая – не распуская – плетение.
– Удержал.
– А что… – начал было Эрик.
– Сдохли бы, если б не удержал, – сказал Фроди.
– Однозначно. Небо было черное, – непонятно добавил Альмод.
Глава 4
Эрик хотел было спросить, что это значит, и что за странное чудище это было, и почему они все так уверены – ведь если все, кто не удерживал плетение под черным небом однозначно мертвы, то кто мог об этом рассказать – и много что еще, но тут Альмод выпрямился, чуть склонив на бок голову, словно к чему-то прислушиваясь, а рядом так же замерла Ингрид. Эрик и сам успел – не услышать, почувствовать – что-то странное, словно трещала сама ткань бытия, прежде, чем его толкнули, сбивая с ног. Он отлетел на добрых два ярда, удар о землю вышиб из легких воздух, в голове зазвенело. Откуда-то, словно издалека донесся крик, прорвался сквозь звон в ушах. Эрик вскочил – рядом корчился и кричал Фроди, а на спине у него расползалось…
Это походило на пчелиный рой, или на муравейник, или на термитов про которых писали путешественники, только у этих – штук? существ? – не было ни голов, ни ног, ни чего-то вовсе похожего на органы. Словно какой-то шутник просунул в дыру мира устье огромного мешка, заполненного каплями и бусинами дымчатого стекла и начал высыпать, предварительно швырнув пару пригоршней на человека.
И там, где они коснулись тела, рассыпалась трухой одежда, исчезала плоть.
Альмод, не касаясь, отшвырнул Фроди в сторону, переворачивая на живот, пустил с ладони поток слепяще-желтого огня. Эрика едва не вывернуло от запаха паленого мяса, а крик стал еще громче и отчаяннее. Пламя исчезло. Фроди вскинулся на четвереньки, снова распластался по земле, не переставая кричать. Альмонд яростно выругался и в начатом плетении Эрик узнал свое. Только у него получалось через два раза на третий, а чистильщик работал быстро и уверенно. Но зачем?
– Я не удержу одна! – крикнула Ингрид.
Эрик оглянулся.
Капли, или насекомые, или чем там на самом деле были тусветные твари все сыпались и сыпались, но не отскакивали от земли, а будто прилипали к ней, раскатываясь в сторону, и там, где была трава уже не осталось ничего даже похожего на зелень. Но разглядеть получше Эрик не мог, потому что Ингрид плела барьер, и они уже не катились, а собирались сперва горкой, потом – словно наполняя огромный невидимый стакан.
– Что делать? – спросил он.
– Жги!
Пламя бессильно скользнуло и рассыпалось.
– Горячей!
Эрик прокусил губу до крови. Внутри столба, очерченного Ингрид, полыхнуло желто-белым.
– Так?
– Да. Теперь держи!
Он кивнул, понимая, что надолго его не хватит. Дар даром, способности способностями, но ничто не дается просто так.
Ингрид шмыгнула носом, втягивая красную каплю.
– Альмод! Все ляжем!
– Все.
Чистильщик выпрямился, шагнул ближе – и Эрик снова узнал свое плетение. Только теперь это походило на мельчайшее
сито, подставленное как раз под «устьем», из которого все сыпались и сыпались твари.– Ингрид, можешь отпускать.
– Но…
– Подхвачу, если что. Мне любопытно, – он улыбнулся. Эрик не раз видел подобное выражение лица у профессоров, собиравшихся показать школярам интересный эксперимент.
– Нашел время, твою мать!
Он снова ухмыльнулся:
– Практика – критерий истины. Как еще проверить? Отпускай. Эрик, ты тоже.
Пламя погасло. Столб дохлых тварей осыпался со стеклянным звоном. Ничего не произошло. Только падали и осыпались новые капли, ведя себя как совершенно обычная стеклянная крошка.
– Охренеть, – выдохнула Ингрид, оседая наземь.
– Ага, – согласился Альмод. – Вот тебе и нет практического применения.
– Так они в самом деле живые? – поинтересовался Эрик.
Ни за что бы не поверил. Но плетение действовало на эти… штуки? тварей? – как на любое живое существо: когда распад берет верх над созиданием, приходит смерть.
– Не просто живые. Разумные. Если дать им этот разум проявить.
Ингрид передернулась.
– Не накаркай.
– Не в этот раз точно, – пожал плечами Альмод. – Эрик, подхватишь? Твое плетение, в конце концов.
Эрик кивнул, сосредоточился. Хоть бы с первого раза получилось, еще не хватало опозориться перед этими.
– Да ладно? – удивилась Ингрид.
Альмод кивнул.
– Любимчик Лейва, значит… – протянула она.
– Хватит! – не выдержал Эрик. – Я не виноват, что у меня есть мозги!
Плетение, конечно же, сорвалось. Он ругнулся, начал сначала.
– Иди, присмотри за Фроди, – сказал Альмод. – Мы вдвоем разберемся.
Твари сыпались. И сыпались.
– Как долго это длится обычно? – спросил Эрик.
– По-разному. Когда пару минут. Когда час. Однажды – сутки, и мы уже думали, что не удержим.
– А как узнать?
– Никак, – Альмод помолчал. – Держать это куда проще, чем огонь. Знать бы раньше…
Он дернул щекой, словно вспомнив что-то неприятное. Эрик любопытствовать не стал, так и молчали, пока что-то неуловимое в мироздании снова не изменилось и поток не иссяк.
Альмод удовлетворенно кивнул.
– Ингрид, давай к старосте. Кроме платы пусть выделит избу и пришлет кого-нибудь с носилками.
Эрик только сейчас заметил дома примерно в полулиге отсюда. Надо же… Впрочем, он слышал, что прорывы всегда бывают недалеко от жилых мест. Словно тварям мало было силы самого мира, подавай силу разумных.
Девушка помедлила…
– Нас не должны были звать, пока не привели четвертого.
– Да. Узнаю, кто пророчил – голову откручу.
– Если не случайная ошибка.
– Это я тоже узнаю. Иди, сейчас все равно ничего не исправить.
Девушка, кивнув, направилась к деревне.
– А ты давай сюда, кое-что покажу.
Альмод снова опустился рядом с Фроди, Эрик присел рядом. Оказывается, тот был не только жив, но и в сознании. Процедил сквозь стиснутые зубы.
– Подопытную крыску нашел?
– А как же.
На то, что осталось от спины, смотреть было жутко – алое, сочащееся сукровицей, месиво, темно-багровые струпья.
– Вот здесь и здесь, – показал Альмод. – Не успел сжечь, оно ушло в ткани.
– Оно?
– Тварь. Оно. Попадая в живое, оно начинает делиться. Примерно раз в полминуты.