Чтение онлайн

Оставшиеся двое, устроившись на противоположных концах кровати, играли в «Загони льва» на маленькой и очень изящно сделанной доске. Впрочем, а как еще скоротать время? Ко второму-третьему году учебы большинство школяров обнаруживали, что ни в кости ни в карты играть стало невозможно, а проводить вечера исключительно за книгами подходит не всем. В «Загони льва», по-первости тоже многие пытались жульничать, передвинув или стащив с доски фигуру, но быстро прекращали такие штучки. Некоторые покупали собственные доски, но не так часто: даже резное дерево обходилось недешево, что уж говорить о наборе вроде этого, где каждая костяная фигурка крепилась к полю на тончайшем штырьке.

– Это

Эрик, – сказал Альмод вместо приветствия. – Наш четвертый.

Девушка изучила его с откровенным любопытством, мужчина, обернувшись, глянул пренебрежительно и снова уставился на доску. Позиция в игре выглядела равной, так что дело было явно не в нежелании отвлекаться от напряженной партии.

– Это Ингрид и Фроди, – продолжил командир. Добавил, не меняя тона. – Сворачивайтесь. Лошадей готовят.

Фроди развернулся, потягиваясь, снова оглядел Эрика.

– Запал тебе этот мальчишка.

– Видел бы ты, как его отстаивал Лейв, – ухмыльнулся Альмод.

– Это называется «отстаивал»? – не выдержал Эрик.

– Когда забирали меня, он не сказал ни слова. Может, еще через десять лет…

Он осекся, потянул из-за ворота цепочку.

Фроди грязно выругался. Ингрид, слетев с кровати вытащила из-под нее торбу, такую же, как и та, что Альмод принес Эрику. Из торбы появился планшет плотной кожи, в котором обнаружились многажды сложенные листы тончайшего пергамента, склеенные между собой в одно здоровенное полотно. На полотне, разложенном по полу, оказалась карта – и Эрик понял почему, по слухам, за карты чистильщиков предлагались целые состояния, а некоторые купцы даже нанимали убийц – безуспешно, разумеется.

На цепочке Альмода обнаружилось плоское серебряное кольцо. Амулет мелко дрожал. Альмод опустил его на карту, и кольцо стремительно поползло в сторону от центра. Эрик следил за ним, разинув рот: ему никогда не доводилось слышать о подобном. Он попытался разобрать плетение и запутался почти мгновенно. Ничего, со временем разберется. То, что сплел кто-то один, может повторить и другой.

Кольцо остановилось у Кленовых лесов. Ингрид выудила из планшета еще один сложенный пергамент, снова развернула на полу – Эрик не удивился, обнаружив на нем подробнейшую карту провинции: город и окружающие деревни, леса, реки, поля, овраги. Кольцо снова двинулось и снова замерло, очертив окрестности Лиственя. Альмод протянул руку – амулет прыгнул в ладонь – замер, сжимая его в кулаке и глядя куда-то в пространство остекленевшим взором.

– Все, – сказал он, наконец. Вернул цепочку на шею. – Погнали.

– Ерунда какая-то, – сказала Ингрид. – Все знают, что нас трое.

Альмод пожал плечами.

– Новенького оставляем? – спросил Фроди. – Заплатить за комнату?

– Нет. С нами.

– Рискуешь.

– Ходить туда-сюда еще рискованней, а на перекладных слишком долго.

Фроди кивнул, покосился неприязненно, но ничего не сказал. Эрик лишних вопросов задавать не стал: когда непонятно, что происходит, лучше молчать и слушать.

По лестнице спускались почти бегом, да и выйдя из дверей станции все трое зашагали к окраине поселка так целеустремленно и размашисто, что Эрик едва за ними поспевал. Видно было, что чистильщики привыкли ходить много и долго, тогда как сам он если и выбирался за ворота университета, то не дальше поселка. Да и куда ему, собственно, было путешествовать и зачем?

Они остановились лишь отойдя от частокола на добрую сотню ярдов. Альмод огляделся, кивнул сам себе. Остальные отступили на десяток шагов – Ингрид дернула Эрика за рукав, чтобы не мешкал.

– Смотри и запоминай, – сказал Альмод. – Молча. Спрашивать будешь, когда разрешу.

Молча,

так молча. По правде говоря, Эрик вообще не слишком понимал, о чем с ними всеми говорить. Но когда чистильщик начал плести, едва не забыл о запрете. И этот человек утверждал, что его плетение против правил? Да то, что он творил, вообще не укладывалось ни в какие законы и правила! В следующий миг он узнал часть плетения и едва не рассмеялся вслух что-то подобное шепотом передавали друг другу школяры младших курсов, утверждая, что так можно вызвать демона. Ни у кого ни разу не получилось, а через пару лет и в демонов уже никто не верил. Конечно, то, что сейчас творил Альмод, походило на страшные школярские тайны не больше, чем парадный портрет кисти придворного художника на детский рисунок из кружочков и палочек, но как в детских каракулях безошибочно угадывается голова, туловище и конечности, так и здесь… Интересно, что было раньше: школяры в своей наивной вере в демонов и другие миры нащупали что-то, что потом доработали знающие и опытные, или кто-то случайно углядел не предназначенное для его глаз, а потом, передаваясь из уст в уста, плетение и вовсе потеряло смысл?

Но зачем, скажите на милость, кому-то могло понадобиться создавать над самой землей здоровенное черное облако со странно четкими краями, от одного взгляда на которого почему-то поднялись дыбом волосы на затылке, и даже чистильщики настороженно отступили на пару шагов? Альмод с полминуты напряженно вглядывался – или вслушивался? – в то, что получилось. Потом в его поднятой ладони соткалось нечто похожее на мяч… или клубок? Чистильщик подкинул это вверх – предмет завис на миг, а потом исчез в облаке, оставив снаружи что-то похожее на конец золотистой шелковой ленты.

– Ингрид, за мной. Эрик – идешь за ней в трех шагах, и упаси тебя Творец отойти от ленты дальше, чем на шаг. Фроди, как обычно.

Он шагнул в облако и исчез. Не так, как бывает в тумане, когда очертания постепенно расплываются, пока не станут совсем неразличимыми, а словно за спиной закрылась дверь. Следом так же исчезла Ингрид. Эрик выдохнул короткую молитву, шагнул за ней и едва удержался на ногах. На миг ему показалось, что небо и земля поменялись местами, желудок подскочил к горлу и затрепыхался, не желая устраиваться обратно. Он сглотнул горькую желчь, огляделся.

Все вокруг было неправильным. Красная земля. Черное небо. Синее мохнатое солнце, раскинувшее в стороны извивающиеся щупальца.

– Что застыл, шевелись, – ощутимо толкнул в спину Фроди.

Лента лежала на красной земле золотой полосой, прямой, как натянутая струна. Эрик послушно зашагал следом за остальными, размышляя, что если и вправду существуют подобные места, то в них самое место демонам. И в следующий миг понял, что накаркал. Откуда-то со стороны солнца – поначалу ему показалось, что это оторвался злой луч, расщепившись на щупальца – беззвучно ринулось нечто. Эрик, вскрикнув, инстинктивно рванулся в сторону. Что-то вцепилось в плечо – сильно и жестко, сколько не дергайся – не вырвешься.

– Сказано было – от ленты ни на шаг, – прошипело из-за спины. – Память девичья, башковитый?

– Сам ты, – огрызнулся Эрик, вырывая руку.

Нечто стремительно отлетело обратно, словно стукнувшись о невидимую преграду в полуярде над головами. Остановилось, снова рванулось к ним, расплескало щупальца по чему-то невидимому.

Альмод, охнув, скрючился, прижал руки к вискам. Выпрямился.

– Вперед. Долго я его не удержу.

Отступил чуть в сторону, разворачиваясь боком – Ингрид проскользнула рядом, почти впритирку, рванула по ленте туда, где, если хорошо вглядеться, можно было увидеть что-то похожее на облако.