Черно-белая Партугалия...
Шрифт:
10
Видимо в этом была какая-то причина, что попадание в другую реальность не осуществлялось без падения. И наивно было бы предполагать, что я могла быть рождена для простой и тихой жизни. Увы, в мой характер была вшита смертельная черта – принижение своих достоинств и потворство своей сверх добродетельной совести.
И вот сейчас я вновь была неизвестно где благодаря своим хорошим намерениям и непомерному любопытству. И что необычнее всего - любопытство мое проявлялось исключительно по отношению к Ли-Энн. И все из-за этой нестерпимой потребности понять, кто я есть, и почему я есть… а точнее почему была и буду ли…
Открыв
Я была в какой-то странной одежде, в которой никогда бы не оказалась по собственной воле. Мой взгляд падал на приятные цвета, и ощущениям было так спокойно, как не было ни в реале, ни в Инициации. И это пугало.
...
Что теперь мне делать? Я чувствовала, что поступила не бессмысленно, и очутилась здесь не просто так, но вот положительные или отрицательные последствия несет мне мой глупый поступок?
Поворачиваясь на 360 градусов вокруг себя, я разглядывала свое окружение с непомерным любопытством, и пыталась осмыслить произошедшее. Мне не верилось, что я могла попасть сюда сквозь зеркало, однако оно сыграло не последнюю роль в случившемся. Решение пройтись уверило меня, что я нахожусь в физически ощутимой реальности, хотя может быть это был только мой сон, которого я всегда была лишена, ведь во сне тоже можно физически чувствовать, это всегда зависит от восприятия разума. Но на всякий случай я все же себя ущипнула, и получилось довольно больно. Что давала мне возможность быть здесь, что мог рассказать мне этот мир?
Я попыталась крикнуть, но получился только шум, как будто морские волны играют на вольном ветру. Я попробовала еще раз, но тот же итог. Я звала Рикса, Ли-Энн, хоть кого-нибудь, но безрезультатно. И тогда я побежала, чувствуя отчаянье и беспомощность. Слезы текли по щекам, но не успевали упасть с подбородка, а, подхваченные встречным воздухом, парили в нем еще несколько секунд, прежде чем оросить землю.
И вдруг все изменилось, словно из ниоткуда вырос редкий лес, сквозь ветви деревьев и кустов надвигался густой дым, стелясь по земле белой пеленой. Теперь я была окружена деревьями, и это было страшно. Свет проступал сквозь листву, мерцая лучами, легко касаясь поверхности земли, словно пальцами. Я прошла чуть вперед, к более освещенному месту, на небольшую поляну. Клубы тумана наползали откуда-то из-за деревьев, и образовывали смутные очертания. Я попятилась в тот момент, когда передо мной из пустоты и тумана возникли фигуры. Я сразу почувствовала всю неестественность и неправильность представшей передо мной картины. Девушки, балерины, в белом, как облака на лазурном небе, с чистыми лицами, но не помыслами.
...
– Ты что здесь забыла, Отражение? – обратилась ко мне одна из фигур, какая я не могла сказать, ведь рта они не раскрывали, голос словно расплывался в воздухе, как белесый туман по земле, но скорее всего это была светловолосая балерина, стоявшая ко мне ближе всех.
Как же мне ответить, чтобы меня услышали. Я уже знала, что напрягать голосовые связки не имеет смысла, потому я мысленно представила, что произношу нужные слова. Однако и тут ничего не произошло. Тогда я представила что кричу слова, пою, но никакого
толку.Лишь глухая тишина, и безразличные взгляды неестественных девушек. И тогда я представила, что вывожу слова, что они вырисовываются из того же тумана, что и фигуры передо мной.
– Я… ищу… де-вуш-ку… Ли-Энн… - пропел мой голос где-то в вышине, рождаясь впервые на этом свете и в этой тьме.
– Мы души насильственной смерти, - безразлично изобразил другой голос, стеклянные глаза барышень не мигая зажигали во мне чувства холода и страха. – Мы не относимся к имени.
– Твое право – ищи, - произнес первый голос, - но не затеряйся средь пустоты…
Вдруг паника подступила к моим чреслам, легкие стали сокращаться с неимоверной частотой. Я отступила на шаг, еще на один, а потом повернулась и побежала. Почему я бежала, куда – вопросы, которые не возникали в моей голове. Там было одно – уйди из тумана, поменяй цвет неба, заговори своими мышцами, не рассудком.
И моя сверхчувствительность подсказывала мне, что я смогу.
В один миг я затормозила и оцепенела, передо мной были те же фигуры, лишь чуть поменялся антураж. Теперь цвет одежд был черный, а вокруг росли аккуратно подстриженные колонны кустарников.
...
Я вертелась на месте, картинки менялись, но вот ее участницами были все те же пустые души, потерявшие своего носителя, потерявшие свою жизнь. Неужели Ли-Энн стала такой же? Никому не пожелаешь настолько сильно пострадать, что перестать чувствовать вообще - это самое худшее, что может случиться с человеком.
...
Я закрыла глаза, снова невольные слезы побежали по щекам. Я попыталась представить чистое поле, представить Ли-Энн. Ту, которой она была, веселую и озорную, черноволосую.
Спустя какое-то время, проведя пальцами по щекам и опустив руку, я почувствовала мягкость травы и сухость земли. Я открыла глаза и встретилась с ярким горящим небом, смутно сознавая, что сижу не в одиночестве. Это было красивое неестественное небо. Про такое можно было бы наверно прочитать в стихах и поэмах, как пламя танцует с облаками медленный вальс, играя разными оттенками красного и желтого. Зато трава подо мной была ярчайшим зеленым пятном, а девушка, лежащая рядом – не отстранненной, а внимательно рассматривающей мои фиолетовые глаза.
...
– Ли-Энн? – произнесла я и услышала свой голос.
– Я не уверена, - отозвался испуганный голос. – Я помню, что я была другой. Где-то в другом месте и в другом времени. Но я не уверена.
– Ты давно здесь?
– Не знаю. Это небо, оно завораживает. На мгновения, которые длятся вечность, я перестою чувствовать и ощущать что-либо. Это так страшно.
– Ли-Энн, ты помнишь что-нибудь кроме этого? – спросила я, обводя взглядом пустоту вокруг нас.
– Нет… но это имя, что ты произносишь, мне оно знакомо. И еще то, другое, что летает в воздухе.
– Летает?..
Я прислушалась. Казалось, что небо разносится звуком вспыхивающих искр, а травка шелестит от невидимого ветра, однако было еще кое-что. Эхо, доносившееся откуда-то из далека, было еле слышным, но ощутимым. Разум не придает ему значения, ведь эта даль казалась настолько далекой, как солнце в небе. Но звук разрывал и проникал сквозь слои всех препятствий. Голос тихий, но зовущий: «Лииии….»
Прислушавшись, я все четче могла разобрать другие буквы моего имени, а так же песни, которую знала по воспоминаниям Ли-Энн: