Чтение онлайн

Ли-Энн села на кровати, сложив ноги, как часто делаю я. Я сосредоточилась на своем существе и предстала ее взору, однако она не подала виду, что заметила меня. Я ощутила, как Рикс стал видимым, и серое создание опять никак не отреагировало, лишь опустило свой несфокусированный взгляд в пол.

Я медленно приблизилась, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, когда я произношу ее имя. Я надеялась, что хоть как-то смогу привлечь ее внимание.

Я все звала и звала, моя рука дрожала, когда я, подходя к призраку, тянулась, чтобы прикоснуться к ней, и увериться, что она все еще осязаема, и сама может чувствовать. Мои глаза против воли наполнялись влагой, пальцы все больше дрожали,

но я продолжала звать ее. Заиндевевшая, она даже не повела бровью, когда я коснулась ее волос. Они были холодными, и какими-то странными на ощупь, я побоялась проверить их прочность. Я попыталась попробовать вызвать у нее хоть какие-нибудь рефлексы на мое присутствие, в надежде, что если я дотронусь до ее глаза, она автоматически закроет веко.

Я старалась все делать медленно и осторожно и почти дотянулась до ее ресниц, когда вдруг мне в кисть впились ледяные пальцы так, что большой палец расположился четко посередине моей ладони. Это был самый большой ужас, который я когда-либо испытывала за время своего существования, даже Ли-Энн никогда не приходилось чувствовать ничего подобного.

Я замерла под ее мертвой хваткой, ощущая, как сильно пульсирует моя плоть под ее пальцами. Мое дыхание замерло, когда ее стеклянные глаза медленно, мучительно для моей нервной системы, обретя предмет фокуса, поднялись на меня.

Я должна была радоваться, ведь она определенно отреагировала на мое присутствие. Но этот жестокий взгляд, я его никогда не забуду. Она искала во мне что-то, ее глаза почти смеялись, когда я ощутила, что она начинает сжимать свою ледяную хватку. В тот же момент я закричала, но не от боли в руке, а от потери. Я кричала от пустоты и холода, от смертной бессмысленности, и безмысленности, но не моей.

Рикс подскочил к нам и ударил ее в челюсть. Ее голова метнулась, хватка разомкнулась, и когда она вновь вернула взгляд своих бесцветных глаз, она опять перестала нас замечать, оставаясь в той же позе и продолжая смотреть в никуда.

Я бессильно опустилась на колени и тихо села на пол, тяжело и прерывисто дыша. Обильные слезы катились по щекам. Боль проникла во все мои клетки, зарождая свои семена в них, и сосредоточилась в руке, которая теперь горела, будто обожженная диким морозом, настолько студеным, что кисть просто висела, не в силах ощутить себя. Рикс кинулся ко мне, обнимая и тормоша, надеясь вызвать живую реакцию, надеясь, что я не стала пустой. Но я не могла стать такой, как Ли-Энн, ведь у меня никогда не было души, я уже была такая, пустая, только черно-белая…

8

Теперь и Рикс выглядел не таким жизнерадостным, он был сильно обеспокоен и мрачен. Больше он не считал эту затею приключением. Он тихо ругался, опасаясь моего вздрагивания на его голос. Осмотрев мою руку, которая постепенно приходила в норму - ее нервы и мышцы колебались, как струны, и ныли из-за этого - он пришел в ужас. На моей кисти теперь было четыре полосы, серо-черных, а посреди ладони темнело пятно - отпечаток большого пальца, кожа потрескалась в этом месте и выглядела, как облупившаяся штукатурка. Рикс выказал надежду, что это со временем пройдет. Я же знала, что пятна мне остались на память, навсегда, как и боль, которую я почувствовала, та боль, что изъедает душу Ли-Энн заживо.

Рикс поднял меня с пола и помог добраться до дивана. У меня в голове крутился ураган мыслей. Мелкая дрожь все еще сотрясала мое тело, дыхание никак не налаживалось. Перед глазами неумолимо стоял ее надменно жестокий взгляд, изучающий мою боль, проводящий эксперимент над порогом моего страха.

Я видела в ее глазах, что души нет. Но где же тогда была душа? И как моя смерть могла ее

вернуть?

Я побоялась вновь приближаться к Ли-Энн. Оставлять ее такой в одиночестве тоже не хотелось. Я надеялась выяснить все без затей, прежде чем принять окончательное решение. Я хотела понять, что случилось с ней, где ее душа.

Рикс тем временем стал расписывать мне смешанные понятия, которыми характеризовал ее состояние. Он твердил, что ее не вернуть, что выяснять нечего. Он определенно стремился убедить меня, что я не должна жертвовать собой ради безжизненной оболочки. Я боялась даже думать, откуда же у него такое стремление оставить меня в живых?

На какое-то мгновение я забыла, что меня ранее волновало, как мы, существа, лишенные духа и тела, могли быть осязаемы в этом мире. Но постепенно мне все больше в голову приходила страшная догадка, что мы не были просто сущностями. Я, как отражение, все же могла иметь тело, ведь если подумать, в зеркале мы видим именно отражение телесной оболочки. Еще говорят, то глаза – это отражение души, и если учесть, что мои глаза имели странный цвет, то можно было предположить, что у меня есть что-то, что можно назвать духом. Вот только отражение – это ли противоположность? – меня интересовало больше всего.

И был еще один очень интересный момент – Рикс. Он, которого я считала инициацией, казался слишком реальным здесь, он вписывался в обстановку. Все, что я о нем знала, все, что видела ранее, это не было инициацией. Он даже реагировал на все слишком реально, потоки его желаний и решений не были чем-то уже существующим, мне все больше казалось, что он не продолжение чьей-то существовавшей личности, а личность сам по себе. Парит говорил, что в Инициации есть тени, воспоминания, сущности. Но Рикс имел глубину, реальную, энергетичную, жизнелюбивую глубину. Даже я не была такой. Рикс был в цвете.

И тогда я не выдержала. В потоках его изъяснений, волнами накатывающих на голые стены и приносящихся с большей выразительностью эхом, среди своих разрозненных болезненных мыслей, я взглянула на него и сказала ему, что он мне солгал.

– Ты солгал мне, - сказала я ему.

Он ошарашено уставился в мои глаза, не совсем понимая, всерьез ли я произнесла эти три слова, или шок от пережитого слегка потревожил мой рассудок. Я только ждала, когда он задаст вопрос или опровергнет. Он не разрушил моих догадок. Он сделал и то и другое.

– Ты о чем? Я говорю что знаю, на полном серьезе. Такую пустую оболочку уже не наполнишь, это тебе не сдутый шарик.

– Верно, – усмехнулась я, – шарик - это цвет, но не глубина.

Рикс опустился передо мной на колени, так нежно смотрел на меня, положив мне на бедра свои ладони совсем не в похотливом жесте, а одобряя, уверяя.

– Я никогда не обманывал тебя.

Я наклонилась к нему, вглядываясь в глубину его глаз, впиваясь пальцами в руки на моих бедрах и произнесла:

– Ты не рожденный Инициацией. Ты мне солгал.

Наблюдая в его взгляде сначала недоумение, потом осознание, и наконец пристыжение, я праздновала свой маленький триумф. Я отнюдь не просто какой-то сверх чувствительный субъект. Но я никак не ожидала его тихий вздох и опущенную голову на мои ноги, лоб, упирающийся в мои колени. Это было признание, оно остудило и мою радость и мою злость.

Он резко встал и отвернулся от меня. И тогда я услышала его глухой голос, полный печали.

– Ты чувствуешь себя чужой в мире Инициации. Ты – Отражение. Но ты существуешь не вопреки, а благодаря. Ты – естественный ход отрицательных вещей. А что делать мне, тому, кому не суждено существовать, но существующему вопреки всему, сыну двух миров?