Чемпионат
Шрифт:
В тренировке, в физической и умственной работе, он подзабыл, что хотел попытать Проскурина насчёт сведений об игре с «Челси». И вспомнил только вечером, уже когда пришёл домой. Дома Лера чего-то готовила. Присутствовал и Ганжа.
– О! Никак аврал закончился? – поприветствовал его Юра.
– Ну его к чёрту, этот аврал. Устал, как собака. Колька остался ещё попыхтеть, я решил сделать перерыв, тем более, что Лерка пообещала отбивной угостить.
– И ведь, - Юра принюхался, - не обманула, похоже. Привет, милая, - он зарылся в распущенные волосы жены, стоявшей возле плиты.
– Привет, Бобрик. Давай, мой руки и помоги
Пока они вдвоём хлопотали насчёт ужина, Ганжа привычно развалился в гравитационном кресле, попивая своё любимое пивко. Попутно разглагольствуя о чём-то отвлечённом.
– Не, Юрец, ты думаешь, что вот эти буры, они что, эдакие люди будущего? Да они без люденов загнуться. Я не про футбольных, я про жизнь бытовую. Чего они там навыращивают? А энергия? Тю… - протянул он и хлебнул. – Лера вообще сказала, что ты против замены Системы, что ты её хотел бы похерить с концами. Наивняк!
– Серёг, неохота мне сейчас спорить. Давай, в Новом Году поговорим? Вместе все на Алтай махнём, чтобы тут не творилось. Там и порешаем.
– Ты даёшь! Если ты веришь в успех, то должен понимать, что шухер начнётся, и нужно будет вкалывать в десять раз больше. Или ты заранее капитулируешь?
– Договоришься сейчас – останешься без ужина, - пригрозил Юра. – Я говорю, что в случае успеха нужно отпустить немножко вожжи. Мы же только подтолкнём. Пойдёт некая самоорганизация…
– Стой, стой! Так как раз про это мы тебе с Лерой и толкуем! Что тут не просто нужно хватать железо горячее и мять его молотом, а выковывать скорее и то, что нужно. Иначе всё закостенеет, и уже не переправишь. Если, хуже того, кто-нибудь не перехватит.
Юра нахмурился, и уселся на табуретку.
– Серёж, ну чего ты ему аппетит портишь? Знаешь же, что нельзя так резко. Не расстраивайся, Юрч. Всё будет хорошо. Хорошо для людей и страны. Просто даже то, что ты узнал, не позволяет тебе охватить полноту картины.
– Ой, пёс с вами! Давайте есть, – Юра решил вновь отложить эти тяжёлые мысли. «Как и поездку на Алтай на Новый год тоже отложить придётся». – И, вообще, я хотел узнать у Проскурина кое-чего, да забыл. Утром Валентин проговорился что-то про Карсон. Мол, он уже придумал кое-что, исходя из новой информации. Есть уже что?
Ганжа, орудуя вилкой и ножом:
– Да, вроде будет какая-то электромагнитная шумиха в этот день. Или что-то сродни, что-то очень мощное. Много, что перестанет работать. А вот люди смогут работать. Те, у кого ещё есть свои мозги, руки и ноги. Вот и на футболе будет сражение между людьми, которые могут.
– Так ведь нам это на руку только! – обрадовался Юра.
– Не спеши радоваться, дружок, - помахал ножом Ганжа. – Американцы под эту тему, оказывается, нашпиговали свою команду чуть ли не спецназовцами. Людскими, да. Есть ещё отдельные подразделения. Они не дураки, чтобы всё отдавать бездушными и не очень-то мозговитым люденам. Просто обходятся дороже, мороки больше, а послушность и обучаемость похуже. Но вот ради одного матча они заморочились. Тактику вряд ли сменят, будет побоище. Ваши хлюпики лягут ровными рядами.
– Сам ты хлюпик, - отмахнулся Юра, задумчиво, подперевшись рукой. – Крепкие у нас ребята.
– Так-то они, конечно, может, и ничего, - насмешливо прошамкал с набитым ртом Сергей, - но супротив тех громил, будут слабоваты. И потом, вроде будет разрешение на тот матчи (или начиная с того матча, пока непонятно) не ограничиваться дракой два
на два. Можно хоть все девяносто минут будет превратить в битву. Оружие, правда, вроде запрещено. Но это пока. А помочь мы вам тут не сможем ничем. Окопы только если копать, - уже невесело усмехнулся Ганжа.– Да, Юрч, с одной стороны показалось, что будет отмена люденов к лучшему, а с другой, видишь, как оно выходит. Правда, многие команды из-за незнания, выпустят люденов, а они будут чудить под этой вспышкой. Мы-то хоть предупреждены.
– Предупреждены, ага. – Юра становился всё более задумчивым. – Только вот остальные данные не радуют. Валентин-то знает?
– Знает. И вот от того, что знает всё, он пока ещё с тобой не обсуждал. Ему хотелось самому подумать, чего делать. Не смыкаясь с твоими идеями. Ну, а ты, в свою очередь, сам отдельно подумаешь.
– Так, ребятки, было вкусно, накормили. Обсудили. Я доволен и сыт, но поеду-ка я домой. Всё-таки хочу надо одной штукой покумекать.
Ганжа встал и засобирался на выход.
– Да, да, посуду можешь не мыть, - ужалил его вечное «иждивенчество» Бобров.
– Спасибо, добрый человек, - Ганжа и бровью не повёл, лишь заблестел своим черепом сильнее в свете спрятанных ламп в прихожей. – Всё, пошёл. Чао. – Чмокнул Леру, стиснул клешнёй ладонь Юры и вышел вон.
– Вот любит он поесть, попить, а пальцем о палец не ударить, - продолжал зудеть Юра.
– Бобрик, не нуди. Будто ты его первый день знаешь. Не перевоспитать, и нужно принимать таким, как есть. Ты же знаешь, что он силён в другом.
– Да знаю, но всё равно буду злиться каждый раз после его нахлебничества, – Юра принялся собирать со стола. – Слушай, ну расстроили вы меня опять. Чем дальше в лес…
– Я тут знаешь, чего подумала? Что похожа ситуация на ту, что была почти двадцать лет назад. Тогда громыхала команда «Европа», помнишь?
– Конечно, помню.
– И вот они только начинали эту вот закатывающую всех и вся тактику применять. А вы справились – убегали, перепрыгивали, ускользали. И выиграли.
– Лерусь, как я понял тут будет совсем другой коленкор. Они же заточены будут уже в современных реалиях топтать. Тогдашняя «Европа» сейчас показалась бы балетом. Да и у нас, при всём уважении к нынешним ребятам, команда была помастеровитее. Да ещё и сыграться мы толком не сумели. Ах, чёрт! – в досаде бросил он, с грохотом всовывая тарелку в сушилку.
– И почему ты не захотел мойку автоматическую? – в очередной раз удивилась Лера его любви к мытью посуды и нежеланию автоматизировать этот процесс, благо приспособлений, избавляющих от бытовых хлопот было достаточно.
– Да это ж успокаивает, ты знаешь. Так вот, твоя аналогия вроде здравая, кажется, что больше-то нам нечего и делать больше, но мне кажется, останутся от нас рожки, да ножки. Слушай, а из «Рыси» никого не осталось, с кем можно было бы переговорить?
– Хм… так их же не только расформировали лет пять назад, но и всяким гонения же подвергли. А так как и мы были в какой-то прострации, то всё постепенно потерялось. Но я могу поискать, люди-то остались.
– Лер, поищешь, а? Там спецназ какой-то, может, и нам нужно в этой теме покопаться. Так пока кажется, что одним футболом мы ничего не добьёмся. Расплющат нас, и зритель понурый разойдётся тихо по домам. Кстати, и здесь момент тонкий – бить нас всё равно должны. Но мы каждый раз должны восстанавливаться. Так ведь?