Чтение онлайн

– Ладно, Серега, я все понял. Постараюсь быть белым и пушистым. Не думаю, что будет просто, но постараюсь.

– Вот и ладушки, – обрадовался Архипыч, вытер руки салфеткой, разлил водку и, поднимая свою рюмку, предложил: – А давай как-нибудь, Егор, смотаемся вместе на рыбалку. – Он мечтательно закатил глаза. – Я такие места на Теплых озерах знаю – закачаешься. Таймень там – во!

И раскинул руки в завиральном рыбацком жесте, расплескав водку из рюмки.

– Поживем – увидим, – расплывчато сказал я, стукнул своей рюмкой о его и быстро выпил под случившийся звон.

Архипыч тоже выпил и, потянувшись за

яблоком, посетовал:

– Не вытянешь тебя из города, Егор, будто на привязи…

И осекся.

Оставил яблоко там, где лежало, и заткнул себе рот куриной ногой.

Мне иногда кажется, что Архипыч догадывается о том, что на самом деле делаю я в этом городе. У него и раньше случались двусмысленные оговорки и красноречивые умолчания, из них я и сделал вывод: что-то знает. Возможно, некоторым Молотобойцам по статусу положено знать о Тайниках. Не всем, конечно, и не все, а только начальникам, и в части их касающейся. Но так это на самом деле или нет, я никогда у Архипыча не уточнял. Впрочем, и он меня ни о чем, что имело бы отношение к Тайнику, никогда не расспрашивал.

Я не уточняю, он не расспрашивает – и это правильно, поскольку при таком раскладе никто никого случайно не подставит.

О том, что один из нас подставит другого преднамеренно, даже и думать не хочется.

Расставив все точки над «ё», мы какое-то время молча и сосредоточенно ели, потом Архипыч, заговорщически подмигнув, разлил по третьей. Только выпить на этот раз не пришлось: едва подняли рюмки, чей-то густой баритон энергично пропел из кармана его тертой кожанки: «Вы нам только шепните, мы на помощь придем». Кондотьер, отреагировав на этот забавный рингтон, быстро извлек телефон, выслушал чей-то короткий доклад, чертыхнулся и стал выбираться из-за стола.

– Что, труба зовет? – догадался я.

Он хмуро обронил:

– Зомби какой-то левый в Медоварихе объявился. – Кинул на стол несколько купюр, сказал: – Если что, Егор, знаешь, как найти.

И тут же исчез.

Так быстро ушел через Запредельное, что я даже попрощаться не успел, лишь успел запоздало подумать: зомби нужно вешать на веревке от колокола – по-другому фиг угомонишь.

А через пять минут после того, как ушел кондотьер, в кабаке появился Воронцов.

– Наконец-то, – сказал я, когда он сел на еще не остывший стул.

Вампир прижал руку к груди:

– Извини, Егор, на службе запарка.

– У вас всегда запарка.

– Твоя правда.

У него действительно был весьма озабоченный вид. Впрочем, у него всегда такой вид. И взгляд у него всегда один и тот же – взгляд, в котором присутствует немыслимая смесь тоски, вызова, настороженности и вины. Типичный вампирский взгляд.

Взгляд-то типичный, только справедливости ради надо сказать, Воронцов не совсем обычный вампир. Вот уж что нет, то нет. Афанасий Воронцов – вампир, обладающий незаурядной степенью самоконтроля.

Надо знать вампиров, чтобы понять, какая воля нужна, чтобы ни разу (с ума сойти – ни разу!) не выпить своего «донора» до дна. Я знаю природу вампиров и понимаю – Воронцов очень волевой парень. Очень. Не представляю, но догадываюсь, насколько ему трудно. Ведь почему вурдалаки убивают? Не от большого голода, как думают некоторые. И не от свирепого нрава, как показывают в кино. Все гораздо сложнее. Дело в том, что в результате «контакта» между кровососом и его

жертвой устанавливается крепчайшая ментальная связь, поддерживать которую невероятно тяжело. Нормальный вампир, облегчая себе дальнейшее существование, поступает просто – рубит это кровное родство на корню. А вот Воронцов из тех редких упырей, которые поступают иначе. Не прерывая связи, он до упора несет всю тяжесть человеческого бытия и тем самым берет часть чужих страданий на себя. За что ему мои пять и уважуха.

Отчего он так поступает, чем мотивирован на подобное благородство, не знаю и знать не хочу. Мне, честно говоря, все равно, как устроен «черный ящик» его сознания. Я догадываюсь, что на входе, я вижу, что на выходе, и мне этого достаточно. В одном уверен: Афанасий Воронцов – реальное доказательство истинности правила «Кем бы ты ни пришел в этот мир, у тебя всегда есть возможность вести себя порядочно». Некоторые ставят это правило под сомнение, я и сам иногда, давая слабину, оправдываюсь: невиновен я, среда заела, но тут же вспоминаю великодушного упыря Воронцова и говорю себе: тпру, зверюга, выбор есть всегда, и этот выбор за тобой.

– Водки выпьешь? – постучав вилкой по графину, спросил я на правах хозяина столика. Потом, вспомнив, что вампиры – эстеты, мать их! – предпочитают портвейн, предложил: – Или «три семерки» заказать?

Но Воронцов категорически отказался и от того и от другого:

– Нет, Егор, я на секунду. Времени нет ни фига.

– Что такого стряслось ужасного? – полюбопытствовал я, отлично понимая, что он не просто так спешит. – Или секрет?

Вампир пожал плечами и, страшно фальшивя, пропел:

– Кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет. Вот и весь секрет.

– А серьезно?

– Интересуешься?

– А то.

– В Подпругино попа вчера зверски убили, храм ограбили, пытались поджечь.

– Чего творят! – поразился я. Покачал возмущенно головой и прикинул: – Какого это уже по счету батюшку?

– В этом году – четвертого, – после короткой паузы ответил Воронцов.

– Покатила волна.

– Покатила. Сам понимаешь, дела громкие, каждое на особом контроле, начальство нервничает, вот и носимся словно угорелые.

– А как убили?

– Три выстрела: сюда, сюда и сюда. – Воронцов коснулся живота, груди и лба. – Результатов экспертизы еще нет, но я пули видел – из «Макарова» шмаляли.

– Много унесли?

– То-то и бесит, что немного – с десяток копеечных икон, половина из которых так и вообще бумажные. Крест, правда, обрядный еще взяли, вот он старый. И золотой.

– Переплавят, придурки.

– Возможно… Ладно, давай о делах наших скорбных покалякаем. – Он постучал по часам. – Со временем у меня действительно вилы.

Я кивнул – давай, коль так. И тихо спросил:

– Кого-нибудь вычислил?

Вампир решительно вжикнул молнией нагрудного кармана кожанки, извлек цветную фотографию и протянул со словами:

– Имеется одна кандидатура.

Я рассмотрел снимок не без интереса.

Дама лет тридцати – тридцати пяти, брюнетка, отнюдь не худая, не то чтобы красива (черты лица грубоваты), но ухожена: дорогой макияж, замысловатая прическа, сережки с дорогими камушками. На обороте снимка корявым почерком Воронцова были написаны ФИО и адрес. Женщину звали Купреяновой А.В., а проживала она в микрорайоне Солнечный.