Чтение онлайн

Лежал он таким образом, что мешал проезду, пришлось боднуть.

Мастак, зажатый между сиденьем и надувшейся подушкой безопасности, кряхтел и постанывал. А когда услышал, что я подхожу, прохрипел:

– Вылезу – убью. Тля буду, убью.

– Умоешься, – сказал я, присев рядом на корточки.

– Не жилец ты, дракон. Копец тебе. Ты меня, тля, понял?

– Ты меня, гопник оборзевший, на «понял» не бери. Понял?!

Голем, осознав, что гнилые базары не прокатят, заныл:

– Какого ты не по правилам? А, дракон? Какого, спрашивается?

–

Мне приз за fair-play не нужен, – признался я.

– Но, тля, ни буя не честно же.

– Зато справедливо.

– Сука ты, дракон.

– Все, я обиделся. Хотел вытащить, теперь передумал. Прощай, чмо глиняное.

Я поднялся и направился к своей колымаге.

– Э-э-э, эй, куда ты?! – закричал голем. – Драко-о-о-он!

– В мире еще так много несправедливости, – кинул я через плечо. – Мне нужно спешить.

– А я?

– А тебя работяги с утра вытащат. Если, конечно, волшебное слово вспомнишь и ящик пива выкатишь.

Только я отъехал, вновь позвонил Ашгарр.

– Чего я звонил-то, – сказал он.

Я усмехнулся:

– Тебе лучше знать.

– А вот чего: тебя вампир прокурорский искал. Не смог на твою тыкалку дозвониться, на меня вышел.

– И чего хотел?

– Сказал, тема есть. Ждет тебя завтра полпервого.

– Где?

– Как и всегда – у Жонглера.

– Ну и отлично. Это все?

– Все. Нет, подожди. Я тут зачин с твоей рифмой сочинил, послушай, что вышло.

И он продекламировал:

В заповедье, богами забытом, Где природа не знает имен, Укрепляем осмысленным бытом Обветшалые связи времен.

– Как? Нормально? – закончив, поинтересовался Ашгарр.

– Потянет, – сказал я. – Только последние строчки – плагиат.

– И у кого, по-твоему, я эти строчки тиснул?

– У меня. Я тут на днях одной девице сказал то же самое и теми же словами.

– Это не в счет.

– Почему?

– Потому что ты – это я. А у себя украсть невозможно.

– Логично. А это ты для кого взялся сочинять?

– Ни для кого. Для себя.

– Если для себя, то в свете того, что я сегодня узнал, нужно последнюю строчку закончить так: «Разрушаем разнузданным бытом обветшалые связи времен». Не укрепляем – разрушаем. Потому что мы драконы, а не люди. Якши?

– Художника всякий обидеть может, – пробурчал оскорбленный Ашгарр и отключился.

А мне уже было не до него, я спешил на свидание с незнакомкой.

И вскоре уже стоял у номера 404 с букетом белых хризантем, который нашел на заднем сиденье болида. Цветы чуток подвяли, но других у меня не было.

Дверь оказалась незапертой, однако я не стал торопить события, вежливо постучал.

Никто не ответил.

Я еще раз постучал.

Вновь никто ответил.

Прежде чем войти без спросу, я попробовал повторить заготовленную по дороге фразу. Оказалось, что от волнения забыл ее. Помнил

только конец, там было что-то насчет того, что свободный человек, каковым я, дескать, являюсь, «выше всех этих глупых условностей». Вранье. Напыщенное вранье. И насчет «человека» вранье. И насчет того, что выше условностей. И вообще – все вранье.

Решил глупостей не говорить, только поздороваться. А дальше – как пойдет.

Досчитав до трех, ввалился и открыл рот, чтобы сказать «добрый вечер». Да так и застыл на пороге с открытым ртом.

Она спала.

Как читала, лежа на диване, так и уснула. Только от холода подтянула ноги к животу и свернулась калачиком.

Подкравшись на цыпочках, я накинул на нее край покрывала, потом нашел пульт и вырубил кондиционер. Сел в кресло, замер. Смотрел на нее и не мог наглядеться. Венера Милосская. Ей-ей, Венера. Только не обнаженная, а в голубых джинсах и мужской рубахе в клетку.

Женщина в мужской рубахе – это всегда трогательно.

Меня тронуло.

Сидел и умилялся, весь такой тронутый.

Сидел-сидел, а потом зачем-то решил поднять лежащую на ковре книжку. Поднять-то поднял, да тут же выронил.

Бах!

Незнакомка вздрогнула и открыла глаза.

Она не испугалась, она удивилась:

– Кто вы?

Я показал ключ:

– Вот, принес. Вы потеряли. Там, на улице.

И положил на столик.

А рядом – букет.

Она очень по-детски потерла кулачками глаза и кивнула:

– Спасибо. А то ресепшн… Спасибо большое. Как вас зовут?

– Егор, конечно.

– Егор, Егор, – попробовала она имя на вкус. – Хорошее имя.

– Мне тоже нравится.

– А меня зовут Ольгой.

– Очень приятно, Оля.

– Кажется, я вас где-то видела.

– На улице.

– Нет-нет, не на улице, – замотала она головой. Выдержала паузу и улыбнулась: – Наверное, во сне.

– Во сне?

– Ну да, во сне.

А потом какое-то время мы молчали.

В комнате царил полумрак, за шторой окна подрагивал неоновый свет рекламы, из соседнего номера доносилась мелодия венского вальса. Атмосфера располагала к…

Не знаю к чему.

К чему-то хорошему.

– Егор, вам часто снятся сны? – вдруг спросила Оля.

– Случается.

– А у вас так бывает: просыпаешься, и кажется, что на самом деле уснул и все вокруг – сон. А реальность была там, во сне. Бывает?

– Нет, – честно сказал я и в следующий миг проклял глупую свою честность.

Ольга мигом потеряла к нашему разговору всякий интерес, зажгла светильник и, скользнув по мне равнодушным взглядом, сказала:

– Спасибо вам, Егор, за ключ. И всего доброго.

Я шел к двери и ругал себя последними словами. Был бы в Силе – точно бы превратился в ишака вислоухого или козла безрогого. А так обошлось.

Уже взявшись за дверную ручку, подумал: что я делаю? Зачем ухожу? Или я не кузнец своего счастья? К черту! Надо все переиграть.

И переиграл.

Освобождая Силу браслета, произнес: