Чтение онлайн

Рыночная администрация действительно бессовестно обирала их. С одного павильона месячная арендная плата составляла 10 тысяч рублей, а если у торговцев документы были не в порядке, то она достигала 14-15 тысяч, хотя официально оформлялась в размере только 300-400 рублей. Таким образом, фактически все деньги за аренду торговых мест шли прямиком в карман Зубарскому и иже с ним. А в месяц такие платежи составляли около 500 тысяч рублей. Коммерсанты, отдавая деньги "черным налом" сами вынуждены были добывать его и "химичить" с бухгалтерской документацией. При такой системе, когда официально оформляется меньше 0,05% доходов жулики жировали, а торговцам приходилось пускаться на различные увертки, чтобы выжить. Олицетворением зла для коммерсантов,

конечно, был Зубарский, которому они и отдавали свои кровные. Но они сознавали, что он лишь выполняет функции сборщика податей, а основная масса денег уходит дальше в общак колчедановской группировки. Нередко при приеме арендной платы в кабинете Зубарского присутствовали два-три накаченных бритоголовых хлопца, которые одним своим видом ясно давали понять торговцам, что, если те хотят сохранить в порядке свое здоровье, то платить им придется, а так же, возможно, контролировали директора рынка, дабы тот не перепутал собственный карман с общаковским. Большинство арендаторов отмечали, что у жуликов четко отлажена инкассация "черного нала". Ежедневно под закрытие рынка на нем появлялся джип с колчедановскими "быками", которые, судя по всему, забирали в администрации собранную наличку. То, что деньги любят учет и контроль жулики уяснили для себя еще лучше, чем государственные чиновники.

Мы хотели как лучше. Чтобы дело было большим и красивым. Но соблюсти гармонию в сроках и качестве дела нам оказалось не по силам.

После того, как мы с использованием небольшого шантажа уговорили нескольких владельцев рыночных павильонов дать показания о вымогательстве с них коммерческого подкупа Зубарским, совершенно неожиданно оказалось, что многие арендаторы желают дать аналогичные показания добровольно. Коммерсанты с рынка валом повалили к нам в райотдел, чтобы рассказать какой данью их обложили. Проявление народной принципиальности конечно радовало, только на каждого посетителя приходилось тратить время: помочь ему написать заявление, допросить в качестве свидетеля. В результате времени-то нам и не хватило. Трое суток содержания Зубарского под стражей пролетели, как один день. Мы просто не успели предъявить ему обвинение, и, чтобы не выпускать его из ИВС, возбудили в отношении него еще одно уголовное дело по новым фактам и вновь оформили задержание на трое суток. Увы, позже оказалось, что это было нашей ошибкой.

Дополнительного срока нам хватило, чтобы закончить со свидетелями. Теперь вина Зубарского подтверждалась показаниями не одной Виолетты, а человек 15-ти. Было с чем ехать к прокурору. Правда, к нему отправились подписывать постановление об аресте не мы, а следователь Вера Феоктистовна, которая приняла дело в отношении Зубарского к своему производству. И вернулась весьма расстроенной. Прокурор прочитал ей нотацию о том, что следственный изолятор у нас и так переполнен, содержащихся в нем людей нечем кормить, и посоветовал быть гуманней. В общем, санкции на арест Зубарского он не дал и рекомендовал избрать ему другую меру пресечения. На следующий день директор рынка вышел на свободу.

ИН ЗЕ ФОРЕСТ ПО ГРИБЫ

Отказ в аресте Зубарского, нужно признать, малость выбил нас с Виталием из колеи. Хотя никаких личных мотивов гноить его в тюрьме у нас не было. Просто идиотская привычка радеть душой за государство не позволяла равнодушно взирать, как кого-то без зазрения совести обирают жулики.

Прокурор не смотрел в глаза коммерсантам с рынка, не слушал их, пронизанных возмущением, речей, не чувствовал их, возлагаемых на власть, надежд. Коммерсанты тоже не разговаривали с прокурором. Свою боль они выплеснули на нас. Теперь получалось, что власть, которую в их глазах олицетворяли мы с Вязовым, обманула их ожидания. То есть мы и обманули.

Оставалось только рассчитывать, что Зубарский, помня о своем статусе подследственного, побоится мстить арендаторам. Но надежда на это была весьма слабой. До решения суда Семен Маркович по-прежнему оставался директором рынка

и имел массу возможностей доставить фрондерам неприятности.

В этой ситуации неожиданную душевность проявил наш начальник. Узнав от Веры Феоктистовны, что прокурор отказал в аресте Зубарского, он зашел к нам в кабинет и, оглядев наши понурые лица, с усмешкой спросил:

– Братцы, чего-то запамятовал, когда вы последний раз отдыхали в выходные? Вы не напомните?

– Грешно издеваться над своими сотрудниками, - сделал замечание начальнику Вязов.

– У меня и в мыслях не было издеваться над вами, - принялся уверять Петрович.
– Просто я подумал: Виталий с Игорем пашут, пашут без продыху. Лето уже заканчивается, а они его за работой почти и не видели. Как суббота-воскресенье, так у них то рейд, то реализация. В общем, решил я вас, парни, премировать отгулом. Отдохнете завтра денек, расслабитесь. Рекомендую съездить в лес за грибочками.

Мы с удивлением уставились на начальника. Реалии нашей жизни таковы, что за любым по человечески добрым чувством мнится подвох. Однако Петрович больше ничего не сказал и вышел из кабинета.

– А что? Идея на счет грибочков мне нравится, - заметил Вязов.
– В этом что-то есть, чтобы в рабочий день побродить по лесу, подышать воздухом, отрешиться от всех забот. Ты как?

– Я за. Только я грибных мест не знаю.

– Ерунда. Важен процесс, а не результат. Предлагаю просто сесть на электричку и выйти на первой попавшейся станции, которая приглянется.

Перспектива оставить машину в гараже и сделать отдых полноценным мне понравилась. Я сказал:

– Отлично.

Вязов уловил мою невысказанную мысль и заявил:

– Давай условимся сразу. Мы едем за грибами, а не на пикник. Поэтому спиртного возьмем самый минимум.

– Это сколько?
– решил уточнить я.

– Чисто в лечебных целях для сугреву возьмем бутылочку. Нет, пожалуй, обычной бутылки даже будет много. У меня есть пузырек "Финляндии" емкостью 0,33 литра, нам хватит.

– Ты уверен?
– спросил я.

– Уверен!
– отрезал Вязов.
– Выезд завтра в 7 часов утра.

– Почему так рано?

– Кто рано встает, тому бог подает. Покимарим еще в электричке.

– Я так рано не проснусь.

– Не волнуйся, я тебе позвоню, разбужу.

Человек предполагает, а погода располагает. Еще накануне вечером стояла замечательная сухая солнечная погода, но ночью без какого-либо предупреждения синоптиков разверзлись хляби небесные. Будильник, согласно своим вытянувшимся в струнку стрелкам, разбудил меня ровно в шесть. За окном барабанной дробью стучал по подоконнику дождь. В квартире было сухо и свежо, поэтому покидать нагретую постель совершенно не хотелось. Я выключил ночник, потом, не вылезая из под одеяла, дотянулся до телефона и позвонил Вязову. На том конце провода долго не отвечали, наконец, раздался хриплый спросонья голос Виталия:

– Алло. Кто?

– Стенд ап! Гоу ин зе форест по грибы!
– распорядился я.

– Какие к черту грибы?! Ты посмотри что за окном делается, раздраженно отозвался он.

– А что там делается?

– Льет, как из ведра. В такую погоду добрый хозяин собаку на улицу не выгонит, а ты по грибы, по грибы! Поход в лес отменяется до прекращения атмосферных осадков.

– О*кей, - согласился я.

Потом, положив трубку, сладко потянулся в постели, намереваясь немедленно снова отойти ко сну.

Надоедливый зуммер телефона разбудил меня около девяти. Теперь Вязов звонил мне.

– Привет, соня. Хорош дрыхнуть. Дождь закончился. Быстренько собирайся, и за грибами!

– А, может быть, ну их, эти грибы? Возле магазина купим пару кучек на закуску, и ехать никуда не надо.

– Не расслабляйся, Игорь. Раз договорились сегодня ехать, значит надо ехать. Возможно, такого случая больше не представится. Поднимайся. Через полтора часа встречаемся на вокзале возле пригородных касс.