Чтение онлайн

14 июля 1507 год со дня изгнания Лауры

София рэи'Бри шлет привет его светлости Руфусу рэи'Бри

Любимый папа'! Матушка справляется о твоем здоровье, Алихан просит привезти ему самарийский [13] нож, я же прошу тебя беречь себя и отправить мне бабушкины жемчужные серьги.

С любовью, Софа.

17 июля 1507 год со дня изгнания Лауры

София рэи'Бри шлет привет Глории лау'Саур, урожденной рэи'Бри

Моя дорогая сестра, надеюсь, ты права, и его святейшество Антти закончит свои дела до конца летнего сезона. Мы с Алиханом скучаем по тебе.

Платье для вечера готово. Завтра я представлю его на суд общественности. Камалия предлагала желтый шелк, но ты прекрасно знаешь, что в желтом моя кожа кажется болезненно

серой. Она советовала, потому что никогда не видела меня в этом цвете. Я выбрала цвет баклажана. Ты, верно, помнишь мою накидку в таких же точно тонах, ты всегда говорила, что она мне удивительно идет — так что с легкостью представишь, как чудесно смотрится на мне моё новое платье. Вопреки вашим с мамой советам, я настояла на более консервативном дизайне. Объяснить, в чем суть, нетрудно — Кам никогда не одобрит ни ткань, ни фасон, ни кружево. Наша дорогая илла Камалия в одном из своих любимых непозволительно открытых платьев будет полной моей противоположностью. Ты спросишь меня, зачем такая строгость? Отвечаю — я очень не хочу замуж.

Я легкомысленно рассуждаю о платьях, но мы обе знаем, что волнует меня и тревожит куда больше всей этой праздничной суеты. Поведение духовенства возмутительно. Им мало лекарей и учителей. Они хотят подчинить себе ещё и судей! Образование и медицина в руках лау — явление вполне объяснимое, даже больше того — закономерное. Но как они докажут необходимость перехода гражданского правосудия под власть Храма [14] ? Я обязательно поговорю с Кам, а ещё лучше — напишу её отцу. Он всегда имел ко мне душевную склонность. Как считаешь, Кам обидится на мою прямоту? Узнаешь что-то новое по этому делу — пиши.

С любовью и тревогой, София.

17 июля 1507 год со дня изгнания Лауры

София рэи'Бри шлет привет его святейшеству Кристиану лау'Герден

Ваше святейшество илле лау'Герден, вы прекрасно знаете, что я с юных лет интересуюсь политикой и в скором времени планирую поступить в Высшую Школу Права — сделаю это сразу, как только получу разрешение отца. В связи с чем стараюсь оставаться в курсе всего, что происходит в Империи. Меня крайне волнует вопрос реформ, запланированных членами Синедриона. Вы, как человек, имеющий к ним самое непосредственное отношение, должны быть в курсе этого сложного и важного дела. Я понимаю, что мои вопросы могут показаться недопустимыми, но прошу не судить меня и понять — мои помыслы чисты.

Ходят слухи, что представители духовенства хотят убедить его величество Руана рекс'Эквита Ревнителя [15] в необходимости передачи судебных функций Храму. Правда ли это, и как вы сами относитесь к подобной инициативе высокопоставленных храмовников? Какова вероятность, что один из самых выдающихся представителей правящей династии пойдет навстречу церковному жулью?

Мои рассуждения могут показаться слишком смелыми и, возможно, вы сочтете меня наглой, не в меру любопытной особой, но моё мнение таково — суд гражданский и суд божественный вещи неоднородные и неоднозначные. Храм не должен иметь абсолютного права в той области, в которой так легко покарать умеренно верующего, сочтя недостаток веры предательством. Мы оба знаем, ваше святейшество, как много среди аристократов умеренно верующих и не верующих вовсе. Знаем, как велико их имущество, и с какой легкостью оно окажется в запасниках Храма, стоит Синедриону получить право законного суда. Имущество богатых рэи [16] , сэу [17] и вэн [18] окажется под угрозой. Волна конфискаций захлестнет весь высокородный мир. Разоренные аристократы — страшнее чумы. Суд в руках Храма грозит обернуться всеобщими волнениями и возможным смещением главы государства. Я преувеличиваю? Отнюдь. Вы не хуже меня понимаете, к чему приведут подобные уступки.

Завершая свое письмо, хочу поздравить вас с получением Ордена Благонамеренной Бриллы [19] и выразить благодарность за вашу последнюю речь.

С уважением и глубокой симпатией София рэи'Бри.

Волосы

Софии блестели, отражая солнечный свет, льющийся из высоких окон бального зала. Создавалось впечатление, будто девушка парит в дрожащем облаке цвета золота, мерцая, подобно граням многочисленных бриллиантов. Софи кружилась и прыгала, высоко вскинув подбородок и поднимая тонкие руки так, что длинные рукава-колокола спускались к плечам, обнажая изящные запястья и острые локотки.

Праздник был в самом разгаре. Теплый июльский день наполнял сердца всех присутствующих радостным предчувствием такой же теплой и таинственной июльской ночи. Юная дочь хозяев дома танцевала третий по счету танец, полностью отдаваясь живым звукам оркестра. Молодые и старые, богатые и знатные илле обоих полов, собравшиеся по приглашению его светлости Руфуса рэи'Бри, вели охоту друг на друга и, конечно же, за сердцем дочери хозяина дома.

Завершив третий круг, София одарила своего партнера по танцу лучезарной улыбкой и предложила отдохнуть. Илле Кристофер рэи'Мон не без сожаления выпустил из рук хрупкую фигурку юной рэи'Бри.

— Могу ли я рассчитывать на ваше внимание и за пределами царства музыки? — уточнил мужчина, провожая девушку к пуфам и диванам, обозначившим границу пространства, отведенного под танцы. Тонкие губы его светлости под редкими темными усиками скривились в просительной улыбке.

— С удовольствием, — учтиво отозвалась Софи, не испытывая, впрочем, никакого особого воодушевления от грядущей беседы. Не то, чтобы ей не льстило внимание. Даже будучи умнее и хладнокровнее многих своих сверстниц, София оставалась юной илле, дочерью знатных родителей, той, что по одному только праву рождения привлекает к себе внимание окружающих и испытывает в связи с этим вполне определенные приятные эмоции. Девушку не вдохновлял именно Кристофер — высокий и тощий, словно умершее деревце, с тонкими волосами и парой заметных лысин, он навевал тоску, которую могла разбавить только музыка. Он был достаточно сносен в танце, но в разговоре становился до противного боязлив и покладист, словно вместо Софии перед ним стояло земное воплощение одной из богинь.

Вялый, безжизненный разговор с его светлостью продолжался ровно до тех пор, пока в поле зрения Софии не появилась её близкая подруга Камалия лау'Герден. Камалии хватило одного беглого взгляда на спутника Софии, чтобы тут же придти ей на выручку.

— Ах! Ваша светлость, какая приятная встреча! — с улыбкой принимая церемонный поклон молодого рэи, воскликнула Кам.

— Я так же очень рад! — отозвался Кристофер, с трудом поборов свою привычную робость.

— И как жаль, что нам с её светлостью крайне необходимо переговорить наедине. Вы же простите нас, милый Кристоф? — беззастенчиво стреляя большими глазами, спросила Камалия и даже слегка подалась вперед, желая смутить и без того растерянного мужчину.

— О, конечно, не буду мешать, рад встрече, — выдохнул рэи'Мон и тут же откланялся, скрываясь среди других гостей.

— Ты моя спасительница, — шепнула Софи, беря подругу под руку.

— Иначе никак! — заверила Кам, но тут же нахмурилась и скинула руку Софии, не давая девушке в полной мере насладиться приятным освобождением от неприятного собеседника.

— Что-то не так?

— Ты имела наглость написать моему отцу крайне вызывающее политическое письмо, — хихикнула Камалия лау'Герден, церемонно прикрывая пухлые губки пестрым веером. Её черные, как смоль, волосы и яркие синие глаза составляли поразительный контраст со светлой, сияющей внешностью подруги.

— Я держалась в рамках дозволенного, — возразила Софи, приняв упрек за чистую монету.

— Ты всегда в каких-то рамках, — щелкнув веером, заметила Камалия и неодобрительно осмотрела наглухо закрытый наряд юной рэи'Бри. Сама лау'Герден явилась на бал в откровенном алом платье и вовсе без рукавов, с одним лишь корсетом и юбкой.

— Оба наших наряда предназначены для мужчин, — возвращая на лицо улыбку, заметила София, — Твой завлекает, мой отталкивает.

— Слышал бы тебя мой дорогой папа, — с ядовитой усмешкой начала Камалия, — Ни одного упрека! Ты сильно потеряешь в его глазах, если признаешься в безразличии к моему образу жизни. Он-то, должно быть, уверен, что ты считаешь меня самой порядочной из монахинь.

— Ты служительница одного из храмов, а не какая-нибудь истовая послушница, — пожала плечами Софи, тщательно скрывая свое истинное суждение о поведении подруги. Девушка считала, что для публичного суда над верой существуют боги, никак не люди.

— И то верно, — не скрывая интереса к проходящим мимо мужчинам, обронила Кам.

София последовала её примеру и осмотрелась. Её взгляд тут же вычислил среди гостей её светлость Лайну рэи'Бри в обществе незнакомого молодого мужчины.

— Кам! — позвала София.

Подруга нехотя перевела цепкий взгляд на светлое лицо взволнованной блондинки.

— К нам идет моя мать, — шепнула София. Кам проследила за её взглядом и убедилась в правдивости данного наблюдения.

— Ох, ладно. Ещё один поклонник, — отмахнулась Камалия, поняв причину внезапного беспокойства, — Куда интереснее Кристофа.

— Я не готова к очередной партии игры в любезности, — с чувством призналась София.

— Хорошо, спасайся бегством, — не скрывая хищной улыбки, бросила Камалия, — Я обо всем позабочусь.

Уже через пару мгновений юная рэи'Бри оказалась в безопасности, с тех пор и до самого вечера Софи старательно избегала бдительного взгляда матери, то скрываясь на одном из балконов, то сбегая в сад или к игорным столам, за которыми восседали почтенные женатые илле, не заинтересованные ни в чем, кроме карт. С ними Софи вела успешные беседы о политике, стараясь больше слушать, нежели говорить. В итоге, порядком устав от сигарного дыма и громкого пьяного смеха грузных седовласых мужчин, девушка спряталась в каменной клетке северного балкона, не популярного среди гостей и оттого ещё более ценного в качестве укрытия.