БП
Шрифт:
– Но позвольте!.. Он же готовил!..
– Нет, Ваше сиятельство, экпертиза не установила наличия яда в организме Распутина. Доктор заменил цианид простым аспирином. Не смог Георгиевский кавалер пойти на подлость и нарушить клятву Гиппократа. В отличие от светлейших персон… Пуришкевич "оказался" вообще не при чем, той ночью кутил в особняке Белосельских-Белозерских на Фонтанке, что хозяевами и подтверждено. Сейчас критически пересматривает свою позицию в Думе относительно монархии в целом и Великого князя Михаила в частности. Если убедит Дубровина, то есть надежда, что "Союз русского народа" и "Союз Михаила-архангела" скоро помирятся и начнут заниматься полезным делом. Осталось решить вопрос с Вами…
Юсупову последние слова капитана показались зловещими, но он, судорожно сглотнув, всё же, осмелился
– И… Какая судьба мне теперь уготована?..
– Не волнуйтесь, Вашей драгоценной жизни ничего не угрожает. После нашего разговора приведете себя в порядок, Вам предоставят для этого всё необходимое. А через пару дней поедете домой. Что и кому будете рассказывать – придумайте сами, с Вашим артистическим талантом это будет нетрудно. Ну, например, волею судьбы познакомились с таинственным монахом, который своими речами заставил Вас раскаиваться в предыдущем образе жизни. Наложил епитимью – две недели в его лесной землянке. Хлеб, вода и никакой связи с внешним миром. Шинель возле полыньи – символ смерти и воскрешения в новой, праведной жизни…
Главное, что Вы должны запомнить – у Вас есть три пути. Первый – оставить всё, как есть, заниматься собой любимым и не обращать внимания на то, что Отчизна на краю могилы. В этом случае Вас никто не тронет.
Второй – поддаться всеобщему мнению, которое сливки общества скоро выскажут в ответ на те перемены, которые будет проводить Великий князь Михаил Александрович. В этом случае… Райнер же рассказал Вам о "пещере"?.. Надеюсь, Вы намеки понимаете?..
Ну, и третий путь – как представитель одного из древнейших, знатнейших и богатейших дворянских родов Вы полностью поддерживаете все начинания Регента, помогаете ему в переустройстве России и получаете за это всенародную любовь и признание… Да, чуть не забыл, Вам не кажется, что, обладая капиталом почти в тридцать миллионов рублей, тратить какие-то десять-пятнадцать тысяч в год на благотворительность – это несколько не по княжески?
– Берите пример с великого Ушакова… Не знаете?.. – В разговор вмешивается доселе молчавший подполковник. – В тысяча восемьсот тринадцатом он пожертвовал все свои сбережения, двадцать тысяч, пострадавшим в Первой Отечественной.
– Жаль, с Вашим-то образованием… – Укоризненно подхватывает капитан. – И подумайте еще над тем, что семьям фронтовиков, да и простому народу деньги нужнее, чем каким-то художникам и пиитам. Или вон министр просвещения граф Игнатьев сейчас заканчивает программу всеобщей грамотности в Империи, и даже готов вложить в эти мероприятия свои личные миллионы… Ведь неплохо будет, если у него найдутся единомышленники?..
От философских размышлений на тему "Что бы такого сделать плохого" отвлекает оживленный гомон молодежи внизу, разбавленный недовольным ворчанием Настасьи-старшей, Семеновой жены, последовавшей по примеру жен декабристов за мужем из небольшой деревеньки под Ново-Николаевском в Москву. И ворчит она в большей степени на Настасью-младшую, свою доченьку, непоседливую оторву девяти лет отроду. Оторву, разумеется, в хорошем смысле этого слова. Хотя, "супружница", как сам Семен её называет, со мной не согласилась бы, слишком уж в ежовых рукавицах девчонку пытается держать, курс молодого бойца, блин, да и только. Вот и сейчас Настёне приходится отдуваться за то, что не весь снег с валенок обмела, хотя в дом вся честная компания ввалилась. К чести Сашки и Матвея, парни пытаются взять вину на себя, но спорить с нашим мажордомом в юбке бессмысленно и бесполезно, ибо прислушивается она только к своему мужу и Полине Артемьевне…
Так, шум затих, – подрастающему поколению удалось прорваться в Сашкину комнату и теперь наступает его очередной звездный час. Будет теперь мой шурин гоголем выхаживать между окном и столом с "натюрмортом" в виде глобуса и пары толстых папиных справочников, изображая очень строгого учителя и пытаясь научить Матвея арифметике с геометрией, а Настену – основам правописания… Ладно, Дашеньку я уже не дождусь, Марья на морозце как следует аппетит нагуляла, так что придется идти на "общий сбор" несолоно хлебавши. То бишь, без дежурной чашечки кофе…
В кабинете Павлова – почти полный аншлаг. Из Питера должен прибыть генерал Потапов, чтобы поведать
нам как идут дела на своем невидимом фронте. Пока что ждем его и Великого князя Михаила. И, пользуясь случаем, балуемся каким-то особо ароматным чайком от щедрот академика.– Регент скоро будет. Нас соизволила посетить вдовствующая императрица Мария Федоровна. Срочно бросила в Киеве все дела и приехала в Москву. – Иван Петрович, не торопясь прихлебывая из чашечки, делится последними новостями. – Очень озабоченная новостями из великокняжеского семейства. Мол, Россия катится в пропасть, уже Великие князья и знатнейшие аристократы стали пропадать средь бела дня, народ вот-вот взбунтуется, а Регент Империи вместо того, чтобы беспрекословно выполнять советы лучших друзей России в лице сэра Бьюкенена и мусье Палеолога, делает то, что сам считает нужным ни у кого не спросясь.
– Откуда такие точные сведения, Иван Петрович? Неужели даже в Петровском замке микрофонов понатыкали? Или, не дай Бог, телепатия? – Приходится слегка позубоскалить, чтобы скоротать время.
– Господин капитан, я намеком напомню Вам два армейских афоризма, надеюсь, поймете. – Павлов лениво-добродушно дает сдачи. – "Если хотите что-то сказать – стойте и молчите, как вкопанный" и "Шутить будете сами знаете где и при трагических для себя обстоятельствах".
– Ой, спасибо, господин академик, что сказали про намек. А то, ежели б не предупредили, сам бы ни в жисть не догадался.
– Всё, брэк. Упражняться в изящно-казарменной словесности будем потом, Денис Анатольевич. Когда всё закончится. – Иван Петрович становится серьезным. – У меня тоже был с ней разговор. Причем, не я был вызван на аудиенцию, а она сама сюда, в Институт, приехала. Визит был частный и инкогнито, это были её условия.
К сожалению, со времени воцарения нашего Императора появился плохой обычай. Все, кому не лень, я имею в виду неких господ с фамилией Романовы… Так вот обычай тот – советовать самодержцу что-либо по любому вопросу. Причем, советы давались в пользу своего кармана и, следовательно, в ущерб государственным интересам. Его Величество воспринимал сие, как должное, к чему все и привыкли. А пришедший ему на смену Регент почему-то не только не хочет никого слушать, но и ставит, почему-то, интересы страны во главу угла. Будучи женщиной далеко не глупой, Вдовствующая императрица сопоставила изменения в поведении младшего сына с нашим с ним знакомством. И пришла к правильному выводу – у Великого князя Михаила теперь другие советчики. С которыми она и решила познакомиться поближе. После незаметного переселения в мир иной господина Распутина… Петр Всеславович, что Вы так многозначительно улыбаетесь?
– Извините, Иван Петрович, но сей господин никуда не делся. Полиция всё еще с небывалым азартом ищет Григория Ефимовича. Нашли уже троих. Это помимо нашей пары двойников…
– М-да, богата земля Русская на… Ладно, продолжать не буду… Так вот, будучи ознакомлена Михаилом Александровичем с настоящей версией событий, сочла, что мы поступили правильно, не став предавать известности детали той ночи. В чем полностью её поддержал и один из участников, Великий князь Дмитрий Павлович. Вам, Денис Анатольевич, кстати, еще придется с ним контактировать. Всё это время он знакомился с информацией, предоставленной подполковником Воронцовым и переосмысливал недавние события. А со вчерашнего дня высочайшим повелением назначен на должность адъютанта Главнокомандующего. Пообещав не творить самоуправства, как в прошлый раз в Ставке… М-да, ушел от мысли! Вдовствующая императрица имела со мной долгий разговор, лейтмотивом которого являлась материнская боязнь за своего последнего сына. Сами знаете, – Георгий умер от туберкулеза, Николай искалечен при покушении…
– Александр умер, не дожив до года… – Негромко вставляет Федор Артурович.
– Да. И теперь, как она считает, опасность грозит Михаилу Александровичу. Почему и вызвала меня на откровенный разговор. Я изложил нашу программу действий, естественно, не со всеми тезисами Её Величество согласились, всё же сказывается воспитание датской принцессы и мировоззрение супруги Александра III. Но в целом наши устремления совпадают…
Добро пожаловать, Николай Михайлович! – Академик отвлекается на появившегося в дверях генерала Потапова. – Как добрались? Чайку не желаете с дороги?