Боскан
Шрифт:
Король долго смотрел вниз словно пытаясь рассмотреть лицо каждого из находящихся на площади, а затем разразился долгой и эмоциональной речью, о наследниках престола, и сплочённости граждан королевства, перед внешней, и внутренней угрозой, о милости единого и вере в то, что он поможет своим верным слугам, что ещё предстоит сделать его наследнику, так как он отказывается от престола в пользу старшего сына Георга. О предательстве Маркуса, заслуживающего смерти, так как он отравил его, короля, и поэтому достоин смерти, а суд над его подельниками будет проведён уже его сыном. И о том, что он благодарен всей душой тем магам, что остались верны короне. Король не когда так много не говорил, но всё когда-то кончается и в конце своей речи, он поднял кубок всё это время находившийся в его правой руке и сказал, что он хочет выпить с народом за нового короля и пусть дарует единый ему долгие годы мудрого правления. Затем развернувшись он улыбнулся сидящей в его кресле молодой женщине и слегка отсалютовав ей кубком сделал большой глоток.
Он
— Ну что же ты застыл как истукан на этом балконе, думаешь я не пришибу тебя прямо перед всем этим сбродом? Ошибаешься. Ты же знаешь, что всякое там невмешательство во имя равновесия это не наш профиль.
— Ты хотела сказать не ваш уровень Астерия? Где равновесие и где вы. Хотя как я мог забыть, как высказался Александр, из вас такие же боги как из циркового фокусника маг. В принципе и без Александра я об этом догадывался. Стоит лишь вспомнить сколько было Древних магов в их восстании пять, шесть? А вас? Почти три десятка? Ито вы почти треть потеряли. И если ты думаешь, что вам удалось стереть за это время такие детали из умов народа, то ты сильно ошибаешься, кому надо тот помнит. И убить меня на глазах этого самого сброда ты сейчас не можешь, так как боишься за свою шкуру, ты же знаеш если дойдёт это до единого, ему ой как это не понравится. Ты думаешь я зря за последние годы ему ещё три храма в столице возвёл, кстати по совету всё того же Александра.
— Если ты думаешь, что стоя на виду у этого сброда ты потянешь время для того, что бы дать время этому Александровскому выродку исчезнуть из крепости, то могу тебя огорчить, я уже послала туда своих слуг. Или ты думал я сама по лесам за ними бегать буду, наивный. Зато я наслажусь, тем как выверну тебя и твой мозг наизнанку, и тебе не поможет твоё колечко, которое защитило тебя от этого старого идиота Азириса. Я даже можно сказать благодарна тебе, что ты убрал такого конкурента. И как замечательно, что последнее ментальное послание которое он успел передать, он отправил именно мне. Всё-таки не зря последнее время я делила с ним изредка своё ложе, как чувствовала пригодится старый хрыч. Да иди уже не дрейфь, я же знаю, что ты за вино хлебнул, и скоро преставишься. Да и за ненадобностью мне твои мозги промывать, я итак всё знаю. Просто лишнего свидетеля пришла убрать, чтобы моим коллегам ты не достался.
— Ах эта вечная конкуренция, — произнося это Генрих вошёл к кабинет. — А ты получше Азириса сохранилась, и как это у тебя получается? Ведь он вроде как и посильнее тебя был.
— Сочту это за комплимент, и потому отвечу. Сила, понятие относительное, тем более у всех свои секреты, тебе вон тоже без малого две сотни лет. Да расслабились мы, как от Александра избавились, так совсем перестали за вами приглядывать, надо было ещё тогда от тебя избавится, хотя с другой стороны, через тебя то и вышли на этих щенков, и как вовремя, пока они в силу не вошли. Так что как говорится, что не делается всё к лучшему. А ты чего не дохнешь то? Вроде как пора.
— Не переживай скоро уже. Или ты куда-то спешишь? Мы вроде так мило беседуем.
— Ага, один вон уже побеседовал, я даже и не знаю где он сейчас, у лодочника он точно не появлялся, хотя это даже к лучшему, наши не смогут с ним пообщаться. Кстати у тебя ещё бутылочки такой не найдётся? Я бы угостила парочку своих коллег.
— Извини, но нет, хотя если не брезгуешь, можешь забрать эту там больше половины, я же понимаю другим пойлом вас не пронять, да и чувствуете вы всё остальное как …, ну не важно. Чёрт, похоже мне пора, — тело короля словно обволокла чуть сероватая дымка. — Если ты дашь слово, что не будешь преследовать моих сыновей, я сделаю тебе поистине королевский подарок. Это колечко защитило меня от посмертного проклятия Азириса, ты же понимаешь что это значит. И кстати, только благодаря ему я так долго с тобою болтаю. Но оно скоро исчезнет вместе со мной если я его сейчас не сниму.
— Ты же блефуешь, и оно не исчезнет? Хотя какое мне дело до ваших земных дрязг, мне нужны только Александровы щенки, твои же мне без надобности.
— Тогда поклянись именем единого.
— А ты нахал. Ну хорошо, клянусь.
Генрих покосился на статуэтку единого, стоящую в центре стола. Та слегка засветилась и погасла. Заметившая это богиня слегка скривилась, но промолчала. Начавший уже словно растворятся в мареве король, быстрым движением снял кольцо и оно упало на ковёр чуть раньше, чем серо-золотистый смерч втянул прах короля сквозь потолок. Довольная собой Астерия подобрала кольцо с пола зажала в кулачок и стала напряжённо к чему то прислушиваться. Затем открыв глаза довольно улыбнулась, и опасливо одела его. Она не обратила внимание, на то, что столь умный и неординарный человек, потребовал, столь банальное обещание. Ведь ей действительно было безразлична возня этих насекомых, тем более будет начхать на них после того как у неё в руках окажутся эти Александровы выродки!
Глава 12 Ставки сделаны
— Всё привал, — Дениус опустился на мягкую хвою насыпавшуюся со старой разлапистой ели. Ему, да и его троим спутникам в таких же светло зелёных плащах отдых не требовался, хотя они уже пол дня практически без остановки быстро двигались на запад. — Принц здесь мы должны расстаться.
Вы уходите, так же на запад, а у меня дела на севере.— Я же просил вас не называть меня так, — одна из фигур скинула капюшон с головы и раздражённо посмотрела на мага. — Мне вообще эта идея чертовски не нравится, это бегство из крепости. Как воспримет мой побег из осаждённой крепости народ?
— Лейтенант мне это нравится не больше чем вам. Но когда ганжакци узнают, что в крепости находится один из наследников престола, а это произойдёт рано или поздно, они, даже поняв, что война проиграна, всё равно не упустят своего шанса вас убить или захватить. Так что лучшее, что вы сможете сделать для них, это как можно быстрее добраться до Гельта и заявить о себе. Заодно можете возглавить войска группируемые там для снятия блокады с Волчьей. Ну а у меня чуть другие причины и охотники за моей головой чуть посерьёзней, сейчас я не могу вам всего сказать, но со временем вы всё узнаете. И не забывайте, это приказ его величества!
После этих слов Дениус легко поднялся и словно растворился в не столь густой ещё листве.
— Я восемь лет в армии из них пять в корпусе, где служат лучшие, но не видел ни одного рейнджера, который бы мог так исчезать в ещё толком не распустившейся листве, — произнёс один из сопровождающих принца.
— Это ещё что, я помню нашего мага когда он пришёл ко мне в зал фехтования ещё в академии. И владел мечом на уровне, разве что мечника какого ни будь заштатного гарнизона из глубинки. А последнее время он вообще перестал со мной фехтовать, потому, что я его не могу ни разу достать, я пятый меч королевства! Я думаю даже мы вдвоём, со всеми своими степенями особой конкуренции ему не составим, нашего друга рейнджера я в расчёт не беру. Да и думаю без магии здесь не обошлось. Так что кто-кто, а он о себе сможет позаботится, и проблемы похоже у него гораздо серьёзнее чем у нас с ганжакцами. Так что руки в ноги, и марш на запад, через пару дней возьмём чуть севернее, и даст единый, через пару седмиц выскочим на дорогу на Гельт. Надеюсь, дальше Безарта ганжакци не сунутся, хотя разъезды наверняка будут, а нам как раз лошади не помешают.
Дениус особо не спешил. Он шел на север, даже немного забирая на восток, чтобы быстрее выйти к дороге на Безарт. Поразмыслив, он здраво решил, что гонжакцев ему опасаться не стоит, а дебри леса скрыться от погони небожителей ему особо не помогут, даже наоборот, как бы он быстро по ним не передвигался, уйти от слуг покровительницы охотников, в лесу гиблое дело. Тем более у него была ещё одна причина двигаться именно в этом направлении.
Светило начало цеплять верхушки деревьев, когда Дениус вышел к небольшому овражку, по дну которого вился ручей, который в свою очередь и являлся причиной возникновения того самого овражка. А так как снег уже сошёл, то и ручей отступил оставив удобное, скрытое от всё ещё прохладного ветерка место для стоянки. Сверху, от сырости защищала старая, разлапистая ель, которая как то не к месту смотрелась в этих, ещё не свойственных для данного дерева широтах. Нарубив лапника для подстилки, и разведя костерок, Дениус снял с пояса небольшой, похожий на малый кавалерийский арбалет, только этот был чуть меньше размерами, и с первого взгляда можно было понять, что изделие вышло из рук подгорных мастеров. Подумав и вроде как к чему-то прислушавшись, он извлёк из паза обычный болт, и достав из заплечного мешка, болт с наконечником из какого то молочного цвета минерала, вложил его на место прежнего, после чего взвёл и спрятал его под плащ. Пока костёр прогорал, Дениус в несколько ловких движений освежевал зайца, которого подстрелил за пару оров до заката. Через пол ора по округе поплыл запах жареной зайчатины. Последние отблески заката сменились угольно черной тьмой, даже звёзды закрыли непонятно откуда взявшиеся тучи.
Дениус снял с пояса из под плаща небольшой кинжал, и наклонившись над зайцем слегка его надрезал, затем что-то недовольно проворчав себе под нос убрал кинжал обратно и резко распрямившись выстрелил прямо из под плаща. Время словно замедлилось. С темного неба, сломав по пути несколько толстенных веток, и срыв глину на противоположном берегу ручья упала горгулья. Её тело достигавшее в длину более пяти локтей и с таким же размахом крыльев отливало антрацитом. На месте головы остался обрубок короткой шеи. Казалось, что голова словно взорвалась, оставив лишь небольшой фрагмент затылочной доли. В тоже мгновение на то место где стоял Дениус спикировала вторая, но мага на там уже не было. Он стоял в пяти шагах без плаща и с мечом в руках. Из темноты леса вылетела чуть светящаяся стрела, но не достигнув Дениуса буквально с ладонь она превратилась в ярчайшую вспышку, и осыпалась. Свет слегка ослепил мага, но он выставил в сторону откуда прилетела стрела руку и произнёс короткую фразу на рубящем неизвестном практически не кому в королевстве языке. Вторая горгулья рванувшаяся было в сторону Дениуса, была безжалостно подмята выпрыгнувшим из темноты големом. На противоположный край обрыва, из леса вывалился, извиваясь и вцепившись себе в волосы человек. Слегка вытянутый череп и чуть заострённые уши, говорили о том, что кто-то из предков согрешил с лесным народом, хотя легенды говорили, что это невозможно. Полукровка скатился к ручью и затих. Голем, свернув шею второй горгульи, замер на месте. Дениус, подняв плащ, встряхнул его и накинул на плечи. Подойдя к костру и выудив из него с помощью кинжала зайца упавшего с вертела недовольно поцокал языком.