Боскан
Шрифт:
— Мы умрем, — совершенно спокойно сказал Алекс.
— Но ты же знаешь, что можно сделать, — Крис уже понял, что кроме ребенка выход из этой ситуации некто не подскажет. Тем более камни в глазах фигурки начали пульсировать еле уловимым желтым цветом.
Алекс молча подошел к столу, взял отцовский охотничий нож и резким движением полоснул себе по правой ладони, причем не один мускул при этом не дрогнул на его лице. Тяжелые капли стали падать на пол. Вложив фигурку уже не с пульсирующими, а горящими алым цветом камнями в кровоточащую руку и закрыв глаза, Алекс зашептал на незнакомом чуть шипящем языке. Фигурка дрогнула и повела плечами, будто пытаясь освободиться. Но ребенок лишь крепче сжал ее в кулаке и чуть громче продолжал свой монолог. Волчья пасть раскрылась, и оттуда показался раздвоенный язык
— Вархол похоже признал меня, — просто сказал мальчуган. — Он отведал моей крови и успокоился. Но почему я не знаю. Мне показалось, ему кто-то приказал, но я могу и ошибаться.
— Кто такой Вархол и откуда ты знал, как его успокоить и, что это за язык, на котором ты вчера говорил? — Крис спросил обо всем, что мучило их всю ночь.
— Вархол это младший страж Зига, ему поклоняются племена орков далеко на западе, в том числе и майруны.
От этих слов Фрэнки чуть не упал с лавки, а Крис лишь грязно выругался, треснув по столу кружкой так, что она разлетелась в дребезги.
Зиг был старшим сыном Зарга бога ужаса и хаоса. Легенды гласили, что сын по жестокости и свирепости превзошел отца, и каким-то образом лет десять назад, смог лишить его части силы при этом часть её досталась ему самому. Но убить отца ему так и не удалось, и он запер его в собственном храме, в обители богов, оставив стеречь его девять стражей, созданных им ранее собственноручно. Трое стражей были старшими, и не могли покидать пределов храма. Шестеро же младших изредка покидали свой пост для того, чтобы спускаться с олимпа и наводить ужас на отдельные племена, а иногда разоряя целые королевства, поддерживая репутацию своего хозяина. Некоторые легенды повествовали о том, что в нескольких случаях великим магам удавалось изгонять младших стражей, и даже одного из стражей смог убить какой-то великий волшебник. Но потом, туда спустился сам Зиг и королевство захлестнули волны ужаса, и оно перестало существовать. Оставшимся пяти младшим стражам в разных концах мира поклонялись отдельные племена, и даже народности. Магия некоторых из них достигала такого уровня, что они могли призвать младшего стража покарать их врагов. Хотя в последнее мало кто верил, но пришествия Зига страшились больше чем немилости единого.
Осознав, что их пьяная выходка могла закончится появлением одного из младших стражей, Фрэнки с Крисом ошарашено пялились на мальчугана, слушая его затаив дыхание.
— Шаман, которого ты убил, — Алекс глянул на отца. — Был главой круга шаманов тех далеких западных племен. Он пришел в наши земли не дать свершится то ли какому-то пророчеству, или что-то в этом роде, он звал и других, но его не поддержали, сочтя свихнувшимся от старости. Мне это поведал Вархол, а как его успокоить, и слова заклятья мне словно подсказал кто-то, не могу объяснить. И ещё, у меня проснулся голос крови, будто сотни голосов в голове. Они меня и подтолкнули напоить Вархола собственной кровью.
И было это сказано таким будничным и как будто само собой разумеющимся тоном, что Крис почесав затылок предложил Фрэнки прогуляться до ближайшей рощи. Как только ворота поселка остались позади, и их никто не мог услышать «голова» задал вертевшийся на языке вопрос.
— А ты уверен, что это твой сын?
Фрэнки долго шел молча, затем развернулся и глянул в глаза Крису.
— У меня и раньше были сомнения. С тех пор как я побывал на болотах, и до того момента как я забрал его к себе прошло всего семь месяцев. А ведь он совсем не походил на
недоношенного. Да и когда я его забирал, ему похоже уже было не меньше недели. Ну а сегодня мои сомнения перешли в уверенность, что Алекс не мой сын, но я думаю, ему не стоит об этом знать.— Я с тобой полностью согласен, я думаю, в будущем он начнет о чем-то догадываться, и ему придется рассказать про мать, но лишь о ней, пусть он считает тебя своим отцом и дальше. Что-то мне подсказывает, не простая судьба его ждет, и мы должны его подготовить, на сколько сумеем к ее капризам. И времени у нас похоже на это все меньше и меньше.
И сейчас наблюдая за Алексом стоящем на одном колене и шепчущим слова на незнакомом языке, Крис вспоминал события пятилетней давности и думал о том, что время, отпущенное им на воспитание Алекса, неумолимо тает.
— Голос крови? — даже не вопросительно, а утвердительно сказал Крис, глядя на поднимающегося с колена подростка.
Алекс молча кивнул, легко выдергивая меч из бревен пола.
— Прежний хозяин не зря выбрал именно это последнее желание. Тем самым он привел в действие заклятие, наложенное на меч его создателем. Если меч берет жизнь своего хозяина, он не может служить уже никому иному, и становится обычным чересчур, тяжелым для руки человека тесаком.
— Но, если я правильно понял, меч признал тебя, как же заклятие.
— В нем была маленькая поправка, меч оставался обычной железкой до тех пор, пока не попадал в руки достойного. Голос крови и кольцо матери помогло внушить мечу, что я подхожу для испытания.
— Какого еще испытания?
— Не знаю, меч в моей руке будет делиться со мной частью своей силы до тех пор, пока сам не решит достоин ли я его.
— Хорошо, а пока бери его и топай за мной.
Крис взял два меча лежащих на столе, завернул их обратно в мешковину и вышел из избы. Они вернулись на поляну за рощей не далеко от поселка, где всегда проводили свои тренировки.
— Положи пока свой меч и возьми вот этот, — «голова» дал Алексу один из принесенных с собой мечей, — это для того чтобы мы были в равном положении. Не знаю, какого там испытания от тебя ждет эта железка, но я должен сам определить готов ли ты к владению такого рода оружием. Подобный меч я впервые взял в руки в семнадцать лет, и пока еще остаюсь лучшим мечником в поселке, несмотря на то, что мне давно уже за пятьдесят. Я тебе всегда говорил, что настоящий бой один на один длится не больше минки, и только если встречаются настоящие мастера равные по силам, он может затянуться. Твоя задача в течение десяти минок не пропустить больше десяти ударов, и если после этого ты сможешь поднять руку с мечем, значит ты достоин держать в руках подобный меч и не какой голос крови меня в обратном не убедит.
Крис смотрел, как Алекс легко подхватил поданный им меч, и крутанул его в руках, ловя баланс с такой легкостью, словно меч был из дерева, а не изделием подгорных мастеров, каким и являлся. И тут он почувствовал, тем звериным чутьем, благодаря которому он выжил во времена службы у короля. Этот бой будет не за ним. Сегодня он не просто экзаменует своего ученика, а выпускает в свет силу, которая встряхнет не только это единым забытое пограничье, но и заставит считаться с ней любого, у кого она встанет на пути. Поэтому он пошел по кругу, перехватив меч и сливаясь с ним в одно целое. Это ощущение он испытывал последний раз пятнадцать лет назад, в том памятном бою у дороги.
Алекс будто бы впервые увидел своего крестного, а затем и почувствовал эту звериную грацию, эту тягучесть в движениях. Сначала он не мог понять, что его заставило так преобразиться. Ведь он не когда не был для крестного серьезным противником, тем более он впервые взял в руки подобный меч, который достоин настоящего война, а не как не пятнадцатилетнего подростка. Но затем рука будто бы сама перехватила меч поудобнее, не замечая его веса, а тело расслабилось, став послушной игрушкой в руках разума. Глаза, эти глаза уже не были теми добрыми, смеющимися глазами крестного, на него смотрели чуть подернутые зимним холодом и безразличные к чужим смертям глаза война, готового взять чужую жизнь, но не отдать свою. И он понял, даже не понял, а скорей почувствовал, что этот бой, пусть и учебный изменит не только его самого, но и дальнейшую его судьбу.