Чтение онлайн

– Ты не нагулялся. – тихо сказала она и вышла прочь, а он, как трус и дрянь, застыл и не нашелся, чем возразить. Он ведь, действительно, ощутил себя тогда ненагулявшимся и именно что подозревал влюбленность в ту, предпоследнюю, с которой валандался полгода, ни к чему не придя. А женщины всегда чувствуют, когда луч любви раздваивается и начинает светить ещё в одну сторону. Невозможно обмануть девушку пылкостью страсти, если страсть эта растрачивается хотя бы немного по пути в её постель.

Вспоминая всё это, Хонки ужасался самого себя, и именно поэтому предпочитал не предаваться воспоминаниям. Пока Мины не было в пределах досягаемости, он не был бессердечным мерзавцем,

не было немого укора её глаз, не было бесценной улыбки, не умеющей на него сердиться. Слабая, хрупкая и беззащитная, надежной опорой которой он себя мнил, но каждый раз ранил куда сильнее других. В отдалении он переставал гадать, любит по-прежнему или нет. В делах и заботах некогда заламывать руки и сожалеть, некогда предполагать «а что если бы?..». Всё просто уходит на задний план и становится прошлым, имевшим место. Как просмотренный фильм: можно ещё раз крутануть его перед мысленным взором, но всё это словно не с тобой, не твоё. И не хочется столкнуть в настоящем главных героев этого произведения, потому что из киноленты они превратятся в реальность.

Бежал он намеренно или не представлялось подходящего случая? В прошлом году, когда девушка, с которой теперь встречался Сынхен, попала из-за Джонхуна в больницу, он так браво вставлял друзьям мозги, будто был самым знатоком, в чем сейчас его и упрекнул лидер. Он пытался направить товарищей по другом пути, отличному от его собственного, чтобы они не повторили душераздирающей ошибки: не проворонили собственное счастье. Но снова, как всегда, за помощью другим, Хонки прятал свою трусость и лживость. Вместо того чтобы попытаться вернуть свою любовь, он корчил умудренного и разочарованного, которому ничего уже не поможет. Подражал Хичолю или развивался самостоятельно? У старшего товарища тоже на данный момент в любви шкала ушла в минус, и им не хотелось ущемлять второго тем, чтоб найтись в личной сфере самому. Уж одиночества, так два.

Да и прошло столько времени! На этот раз-то у Мины точно кто-нибудь завелся. Гнев не вспыхнул, как в более юные годы, но эта мысль задела. Время-то прошло, но вот он звонит ей, а девушка всё та же, словно ничего никогда не меняется и он, напялив сланцы, выбежит в подъезд, а там она, ждет у открытой двери, чтобы Хонки вошел и выпил с ней чаю, пока её родителей нет дома, а то «без него скучно и не вкусно, хоть десять ложек сахара сыпь».

– Да ничего особенного не случилось, - мягко ответила она. – Просто захотелось написать тебе искренние слова, чтобы ты знал.

– Спасибо, мне очень приятно, - как-то излишне по-деловому продолжил Хонки и опомнился, что не с чужим человеком говорит. – Чем занимаешься?

– Вхожу домой… пришла с прогулки. – «Что же произошло на прогулке, и с кем она гуляла?» - тоном собственника успел подумать Хонки, не поймав себя на этом. – А ты?

– Ничем, безжалостно разлагаюсь в общаге. – растерявшись на мгновение, парень не стал ходить вокруг да около. – Может, встретимся? А то давно не виделись, по телефону много всего не обсудишь.

Она имела законное право на отказ. Молодой человек знал, как больно делал ей раньше и к чему же ей добровольно соглашаться на встречу с ним, когда это вполне может окончиться очередными его попытками воссоединиться? Хоть бы она так не подумала, хоть бы не подумала! Хонки просто хотел увидеть её, поболтать о разном, спросить, как Мина поживала, и рассказать о себе. По-дружески.

– Можно и встретиться. Когда? – спросила она, заставив парня отмереть.

– Да хоть сейчас! Я свободен. Где?

– Я только поужинаю, и соберусь, - улыбнулась Мина, называя, куда удобнее было бы подойти. Ей подойти, а ему доехать на такси, но это не важно, потому что он уже поднялся из-за выключенного в процессе беседы компьютера и, попрощавшись до скорого свидания,

направился к выходу.

– Эй, куда это ты на ночь глядя? – высунулся из кухни Джонхун, ковыряющий в пластиковой посудине салат, добытый из холодильника.

– Как куда? Охомутать личную жизнь, в отсутствии которой меня упрекнули. – накидывая толстовку с капюшоном, Хонки прошел мимо лидера.

– Лучше б ты тренажерный зал охомутал, увалень. – хмыкнув, продолжил жевать друг, но и говорить не перестал. – С твоим накопленным жирком удачи тебе не видать. И причешись хотя бы, лохмота!

– Посмотрите, груда мышц заговорила! – воспользовавшись занятостью рук Джонхуна, ткнул его в беззащитный бок приятель. – Думаешь, что любовь строят только при помощи симпатичной мордашки и красивого тела?

– А, так ты с места в карьер? Не за сексом, а сразу за любовью фуфыришься?

– А чего мелочиться-то? – оглядел себя в зеркало Хонки и, не очень обрадованный видом, отвернулся. – Мне скоро четверть века. Пора и о серьёзном рассуждать.

– Я вот дорассуждался, фигня всё. – пафосно заявил Джонхун и у него в кармане зазвонил мобильный. Застыв, он воткнул вилку в салат и, достав телефон, воззрился на экран. Лицо его растеряло горделивую надменность. – Это Кеута! Что делать? Поднять? Послать её? Нет, лучше не поднимать, да? Не о чем говорить же. Точка, так точка. Нет, у меня есть ещё что сказать! Подожди же! Подержи. – сунув Хонки свою еду, парень нажал «принять вызов» и пулей улетел в другую комнату, закрывшись. Друг, отнеся салат обратно в холодильник, осторожно подошел к запертой двери и услышал из-за неё мямлящее: - Я не специально! Почему я должен оправдываться? Хорошо, часть вины моя…

Определенно, Хонки хотел хотя бы чего-то подобного. Он быстрым шагом покинул общежитие.

Мина

Старый двор спрятался под старожилами-деревьями, желтеющей листвой накрывавшими детскую площадку, но кроны ещё почти не опали, поэтому под ними, из окон домов, не видно было прохожих и сидящих на лавочках. Да и никого в такой час не было, кроме Хонки, усевшегося на изредка поскрипывающие качели. Когда-то он раскачивал на них Мину, ещё до того, как поцеловался впервые в жизни, и вот теперь, набравшийся опыта и разного груза лет, он сидел здесь же, и ждал её же, обещавшую спуститься. Долго ждать не пришлось – девушка никогда не опаздывала, потому что жутко этого смущалась, - и по тропке от подъезда застучали её шаги. Что-то внутри замерло, предвкушая встречу. Хонки вспомнил, как не раз сидел тут после их ссор, или расставаний, и сокрушался о содеянном. Всегда, стоило подумать о Мине, он начинал жалеть о многом. Сладость воспоминаний слишком граничила с горечью, потому была опасной приправой для серых будней.

– Привет, - остановилась она перед ним, держа руки в карманах тонкого серого пальто. На шее аккуратно был завязан шарф с цветочным узором. Глаза смотрят с интересом, словно впитывая что-то новое для себя. Хонки сделалось слегка неудобно. Он знал, что набрал немного лишнего веса, поизносился и выглядел не лучше всех, поэтому хотелось спрятаться куда-нибудь, но это было бы глупо, и, значит, надо просто перевести на что-то другое её внимание. – Давно уже здесь?

– Минут пять, как подъехал, - парень встал, невольно пройдясь глазами от самых каблуков до макушки своей первой любви. Волосы были подстрижены точно так же, как он больше всего любил. Ей очень шло это каре, элегантно подкрученное внутрь. Мина смотрелась с ним чуть старше своих лет, но ужасно красиво. Когда он встретил её после первого расставания, то волосы были длинными, и едва начав встречаться с ним вновь, она сменила прическу на эту, сказав, что помнит, как ему нравится. Неужели и сегодня причина была в том же самом? – Посидим где-нибудь, пройдемся, или?..