Чтение онлайн

Филипп продолжал уныло смотреть на Рубина, постукивая пальцами по столу.

– Откуда же Фотий мог об этом знать? – как бы нехотя проговорил он наконец.

Рубин явно понимал, сколь неубедительны оказались его слова, но это нимало его не смутило.

– Тебе, наверно, известно, – несколько развязным тоном произнёс он, – что незадолго до приведения приговора в исполнение с Фотием имел беседу премьер Иудеи Сапир. Ну вот, он и снёс что-то лишнее. Об этом, кстати, тоже есть в письме. Не знаю уж, случайно ли или хотел вашего Пастыря придавить напоследок.

Какая разница!

– Ну и где это письмо? – Филипп страдальчески завёл глаза под потолок.

– У меня.

– Да ну?

– Не здесь, конечно, – в надёжном месте. Копия в отеле. И кстати, – прибавил Марк, – если я через девять дней не вернусь в Александрию, это самое письмо будет предано огласке.

– А-а-а, – оживился Филипп, – короче говоря, мне лучше отпустить тебя от греха подальше. Так что ли?

Рубин расслабленно ссутулился.

– Можешь считать меня за дурака – это ничего не изменит. А отпустить – не отпустишь. Да не этого мне и надо.

– Интересно! Что же тебе нужно?

Марк хмыкнул.

– А встретиться с вашими верховодами.

– Думаешь, они захотят тратить на тебя время?

– Думаю – захотят.

«Маньяк, – решил Филипп. – Однако, придётся его забрать. Доложу по инстанции – пусть разбираются». Он почувствовал приятное облегчение и желание как можно быстрее отделаться от этого странного типа. «Но почему? – пришла мысль. – Что он мне? Э, Филипп, да ты – боишься! А если его слова вдруг окажутся правдой? Однако – к чёрту! Надо с этим заканчивать». Он быстро прикинул, какую необходимую информацию ещё не получил.

– Как, – произнёс заинтересованно, – попало к тебе ЭТО?

– Мой тесть, находясь год назад на Сицилии, узнал, что в Рим прилетел Ленц, тот, кто был у Фотия адвокатом, и что ведёт он переговоры о продаже одному еженедельнику материалов, связанных с Урией. Тесть позвонил мне, и я решил, что стоит на всё это хотя бы взглянуть. Приехал в Рим. Тот дядя очень испугался, узнав – кто я. Так и вытряс из него это письмецо. Прочитал – не поверил. Потом сделали экспертизу. У матери сохранилось кое-что из переписки отца с Фотием. Оказалось – подлинник.

– Так почему этот адвокат не передал в своё время письмо по назначению?

– Я спрашивал… Он сказал, что не нашёл сначала никого из нужных людей – всех загнали в подполье. А потом испугался.

– Чего?

– Ну отца уже не стало. Вот и испугался. Мол, опоздал. Да и Никандра опасался, знал, что тот с отцом был не в ладах. Хотел я этого Ленца поначалу попросту прибить. Да что-то остановило. А потом он исчез, скотина.

– А тесть твой кто?

– Тоже адвокат.

– Вон как! А не спрашивал ты у Ленца, чего это он через столько лет вдруг надумал всё-таки письмо сплавить?

– Спрашивал – сказал, что деньги понадобились. Собрался за океан перебираться.

– Складно, – задумчиво протянул Филипп. – А тебе сколько лет-то?

– Двадцать четыре.

– И чем ты в Египте занимаешься?

– Спортивный комплекс содержу. Так, небольшой.

– Ага. А здесь, в Финикии,

давно?

– Три недели.

Теперь у Филиппа было достаточно сведений для оперативного дежурного по второму отделению Кагорты Общинного Спокойствия. Осталось заглянуть в отель – и всё. Дальше – вперёд, кому там положено. Он нажал сигнальную кнопку. Вместо конвоира в дверях появился сам Башир.

– Я его забираю, – сказал Филипп, поднимаясь.

– Под расписку, – начальник участка зевнул, демонстрируя безразличие.

– Давай под расписку. Пусть его приготовят. Пойду позвоню, чтобы конвой выслали.

Закончив разговор, Филипп вышел во двор. По периметру обсаженный орехом и кипарисами, тщательно выметенный, он был, пожалуй, даже слишком опрятен для здешних мест. Кусты вокруг бетонного с плоской крышей здания подстрижены умело и со вкусом – прямо дача, а не полицейский участок.

«Говоришь – из Иерусалима? – мысленно вернулся Филипп к разговору с Марком. – Может, и жил рядом… Так, где тут у нас юг?» Он оглянулся, ориентируясь по солнцу.

Совсем недавно Филиппу довелось побывать в Иерусалиме, городе, где он родился, провёл первые семь лет жизни, где не бывал с той поры уже два десятилетия.

Командировка оказалась срочная и не из приятных. Но взамен Филипп получил возможность осуществить то, о чём мечтал особенно часто в последнее время – хотя бы на короткий срок вернуться на родину.

Он долго бродил по Иерусалиму. Всё сделал так, как задумал ещё перед поездкой: не спеша прогуливался в тени массивных древних стен, с тревожной радостью ощущая под ногами вечную мощь каменных плит мостовых Нижнего города. Заглядывал на некогда шумные, теперь же притихшие и потускневшие рынки. Он побывал едва ли не во всех столь памятных ему закоулках. Но чувство внутренней целостности, слияния с городом, со всем окружающим миром, чувство, щемящая память о котором жила в нём все эти годы, не вернулось к нему.

В детстве он с интересом глазел на приезжих туристов. Теперь их галдящие толпы раздражали его. Казалось, что это обвешанное фотоаппаратами, жующее сладкую резину стадо вторглось на его неприкосновенную территорию. И не хотелось думать о том, что ныне сам он здесь нежеланный, едва терпимый гость.

«Так после многолетнего перерыва иной раз встречаются старые приятели. И натянуто пытаются вспомнить былые дни – ведь только прошлое и осталось у них общим», – заключил Филипп воспоминания и закурил.

На фоне невысоких, поросших лесом ближних гор надменно тянулись вверх щербатыми башнями развалины старинного замка. А дальше там, очень далеко, уже вошёл, да, скорее всего, уже вошёл в песчаные берега Иордан. И вновь, который год подряд, отступив и смирившись, растеряв силу, принесённую зимними дождями, равнодушно несёт вниз по долине коричневатые воды, словно наперёд знает, что, впустив в солёную свою утробу, Мёртвое море спокойно их переварит и преснее при этом нисколько не сделается.

В дверях показался начальник участка, остановился на пороге.