Без преград [СИ]
Шрифт:
И снова взгляд уткнулся в окно и прикипел к нему, к той темноте со смутными контурами проносящегося леса.
– Знаешь, я недавно думала, что это неправильно.
– Задумчивость развязала язык. В который раз думаю, что думать много вредно. Но язык этот чесался непереносимо, а душа желала поделиться наконец тем, что ее так угнетало.
– Что?
– То, что происходит между нами. Понимаешь, я все же тебе как мамочка была...
– Очень надоедливая мамочка, - насмешливо вставил свои пять копеек Егор, щекоча дыханием шею, - которую столько лет хотел приголубить чем-нибудь тяжелым.
– Как друг...
– Которого тоже хотел приголубить, раздражал ведь. А когда потерял, то оказалось, что ошибался. Да.
– Парень то ли усмехнулся, то ли фыркнул.
–
Тут рот мне прикрыли.
– Дай угадаю. И помолчи немного, - шикнул он. Я послушалась только потому что кроме смеха в голосе Егора слышалась серьезность.
– Я тоже об этом думал. И знаешь что понял? Мне все равно, что было в прошлом. Главное то, что происходит сейчас. Не надо зацикливаться на нем, на этой глупой разнице в возрасте. Она тебе серьезно мешает? Ты до сих пор считаешь меня ребенком?
– Не сказала бы, - уклончиво откликнулась и тихо ойкнула от укуса в мочку уха.
– Я позже вернусь еще к этому вопросу. Кстати, а ведь я знал, что когда-нибудь это случится. Что мы будем вместе.
– Только не надо говорить, что ты в меня мелким влюбился, - притворно ужаснулась, прикладывая руки чуть выше сердца.
– И прикрывался показной ненавистью, страдая, страдая...
– Ничего подобного, - искренне возмутился Егор.
– Когда ты впервые при мне рыдала после разрыва с очередным парнем, до меня дошло кое-что важное. Я хочу вырасти. Стать как эти твои парни, только еще лучше. И сделать так, чтобы ты никогда не плакала.
– И тут же опустил с небес на землю.
– Меня очень раздражал твой слезоразлив. Душу выворачивал, сбежать подальше хотелось, а не получалось. Твои руки фиг отцепишь. Так что видишь, нисколько не влюбился. Да и сейчас не люблю.
А это было как пощечина.
– Что?
– прохрипела, поворачиваясь. Но кто мне дал. И он еще говорил, что у меня руки не расцепишь?
А услышанное... так больно стало...
Который раз замечаю, как Егор чутко ощущает перемены в моем настроении. Я его уже про себя телепатом называла. Поцелуй в щеку и укрепившиеся объятия. Или я сама себя выдала, мертвой хваткой вцепившись в его руки?
– То, что я испытываю, на любовь не похоже - на то, что испытывал обычно. Это что-то...
– Егор замялся, подбирая слова.
– Сильнее. А что - кто поймет. Я дорожу тобой, хочу, чтобы ты была рядом, счастливая и улыбающаяся. Такой ответ тебя устроит?
– А что будет через несколько недель? Месяцев? Разбежимся, как и все остальные. И клянись, не клянись - так и будет. Мы из разных миров, и разница... это неправильно.
И глупо то, что я спохватилась так поздно.
Меня развернули и всмотрелись в глаза.
– Замолчи. И запомни, я не собираюсь клясться.
– Могло бы показаться грубо, если бы не тон.
– Но вот что скажу: ты вернулась, я исправил ошибки. И делать их больше не намерен. Я считаю, было бы очень неплохо побыть с тобой рядом еще несколько лет. Скажем, десять, - улыбался он теперь открыто.
– На первое время. У меня же опыт есть. Ведь без тебя скучно жить. Да и одиноко. Так что твое месте здесь, со мной, и это правильно.
– Меня чмокнули в губы.
– Поняла?
Вот как можно, в одну минуту умудриться почти убить и подарить столько счастья? Дурак.
– Ты мне угрожаешь?
– Егор неопределенно качнул головой, за что словил продолжительную щекотку ребер. А я важно восседала верхом на хохочущем Егорке, несколько мстительно наблюдая за его мучениями. И совсем не пугалась многочисленных о-очень многообещающих взглядов.
– Ладно, - возвестила спустя несколько минут.
– Я верю. Теперь верю...
Что такое дом? Я над этим вопросом совсем недавно думала. Дом - это место, где есть любимые тобой люди. Семья. Самые близкие родственники или знакомые-друзья. И теперь получилось немного забавно - у меня несколько домов так вышло. Балаково, вот, мой бывший город, и любое место, где будет Егор. Последняя уверенность, наверное, и спасла меня тем вечером, когда приехали в Североуральск. Настроение было тогда до небес: увидела ставшие родными горы, вдохнула особенного воздуха, проехала по памятным улицам
к дому, где с замершим сердцем заметила горящие окна нашей квартиры... Через несколько часов я очень похвалила саму себя, что по наитию оставила Егорку на скамейке перед подъездом, решив все же сначала немного подготовить старшее поколение к таким... переменам. Тогда я была такая наивная, думала, что все будет хо-ро-шо...Открывшая дверь мама уставилась на меня, как на призрак и смотрела так с минуту, а то и больше. Заинтересованный папа тоже выглянул и сразу же нахмурился. И первый звоночек в голове - сейчас что-то будет...
И было. Папа затащил меня внутрь. Никто и не обнял. Смотрели как прокуроры, и я словно в прошлое окунулась, когда мне было лет тринадцать-семнадцать, и я поздно возвращалась домой. Но все началось, когда первой нарушила молчания и так весело спросила, что с ними случилось? Тут они оба взорвались. Хорошо что орала только мама. Бесновалась, обвиняла, называла меня распоследней дурой... Папа только рядом стоял, скрестив руки на груди, но смотрел так... ему и говорить ничего не нужно было... Нет, главное, что он все же молчал. Его бы крик я точно не выдержала. И не смогла бы спокойно отстоять, ни слова не проронив, отстранено наблюдая за метаниями мамы. И уйти тоже, захлопнув дверь и быстро сбежав по лестнице, не слушая призывов, а скорее приказов вернуться.
Это моя жизнь. Но все же...
Не сбавляя темпа, цапнула явно встревоженного парня за руку и потянула за собой. Но уже скоро бег перешел на быстрый шаг, а он уже на прогулочный. И обида выветрилась из головы, осталась в родительской квартире, скрытая несколькими дорогами и высокими деревьями парка. Люди еще прогуливались по затейливым тропинкам, но я выбрала самую дальнюю, скрытую раскидистым кустом шиповника. Так что не было лишних, раздражающих взглядов. Я забралась на жесткие доски с ногами, обняла Егорку, уткнувшись носом в его грудь, и так сидела неизвестно сколько.
Хорохориться можно сколько угодно, но их реакция задела. Парень молча гладил меня по плечу, пока мне не стало по легче, и вообще не вернулась прежняя, немного бесбашенная, веселость.
– Кстати, а из-за чего все же ты со своими поссорился?
Егор покосился недоверчиво, но все же улыбнулся, когда ничего подозрительного на моем лице не нашел.
– Актуально. Спрашивать тебя не буду.
– Слышал?
– напряглась. Кто знает, были ли распахнуты окна. Захотелось закрыть лицо ладонями. Как же стыдно за маму...
– Не дурак, догадался. Жалеют, что ты променяла богатого папика на нищего малолетку?
– он невесело усмехнулся.
– Все-таки слышал.
– Чуть, - признался Егор, переведя взгляд в сторону.
– А мои из-за того же орали.
Теперь пришла моя очередь усмехаться.
– Променял милого ангелочка на старую дуру?
– Не напоминай мне об этой с... девушке, - резковато откликнулся парень, но смягчил тон.
– Почти. Мама была в шоке, подумала что прикалываюсь, когда заявил, что хочу уехать и жить с тобой отдельно. Долго убеждал, она поверить не могла. А потом орать начала, посуду бить - чуть графином не убила. Я постоял, подождал, пока она не выдохнется, еще раз объяснил и дал понять, что я не спрашиваю - я ставлю в известность, потому что все решил. И попросил уважать мое мнение. Сказал, что скоро вернусь, когда бабки успокоятся и перестанут есть мозг. И она смирилась.
В голову лезли мысли о сыновьей неблагодарности - женская солидарность, чтоб ее, - но я вспомнила, какова сама, и никак не прокомментировала.
– А отец? Как он?
После возникшей на его губах улыбке ответ вроде как был и не нужен. И я облегченно улыбнулась. Все же Егоров отец мне тоже почти как папа был.
– Он лежал, ожидая операции, я как раз последний раз на стройке работал. Нужны были деньги, и пока я их не привез, ничего эти врачи не делали, хоть и хуже отцу было.
– Егорка покрепче притянул меня к себе со все той же улыбкой.
– Но теперь все хорошо. Разве не говорил? Я исправил ошибки, из-за которых хотел машину времени. Операция успешна, отец скоро выздоровеет, денег на его реабилитацию хватит с лихвой, ты рядом. Что мне еще надо?