Без преград [СИ]
Шрифт:
Бег сквозь темноту дороги. Егор вел уверено, сворачивая без колебаний - и когда успел выучить дорогу? Вроде никогда не бывал в Наталино... Но факт остается фактом, парень завел нас за какие-то незнакомые в темноте кусты, скрывающие машину. Такси? Вымотанного вида усатый дядька очень оживился, когда следом за мной в пропахший "ёлочкой" салон залез и Егор.
– Мужик, давай, трогай, - махнул парень рукой и мужик кивнул, принявшись медленно выводить авто на дорогу. Смотрел он назад, порой понимающе так хмыкая, может, даже наблюдая за нами. Со стороны мы как никогда напоминали влюбленных голубков: сидели, соприкасаясь боками, не сводя друг с друга глаз. Егор положил ладони на мои щеки... и надавил на них, делая из моего лица рож... ицу забавную. Для него. Я круглю глаза, а он смеется. И ради этого смеха я могу потерпеть. Ладони перекочевали на шею,
– Наконец-то ты рядом.
– Угу, - прошелестела, обнимая его.
Остаток дороги пролетел для нас совершенно незаметно. Растаяло, смазалось такое понятие, как время. И этому никак нельзя было радоваться. Как, если показалось что я только-только, буквально секунду назад, обняла Егора, жадно прижалась к его губам, ловя рваный выдох, и... на следующую пришлось уже недовольно отстраняться из-за насмешливого замечания таксиста: "Приехали, голубки".
– Егор?
– тихо спросила парня, пока мы медленно шагали в сторону его подъезда. Ночь... уже настолько глубокая, что даже самые зазевавшиеся гуляки дома и видят десятый сон. И город тих, тихо играет древесными листьями, травой и прохладный ветер. Наши ступни едва слышно шуршат по остывающему асфальту. Ветер и мы боятся разрушить эту удивительную идиллию... И вот, в какой-то момент мы становимся его частью, и слышим дыхание спящего города.
Глупости какие - сказала бы несколько недель назад. Сейчас... у меня будто глаза открылись шире. И стала видеть то, что не видела раньше. Это... странно. Это прекрасно.
– М-м-м?
– Егор ткнулся губами в мой висок, и я кожей ощутила как он улыбается. Да и я улыбалась, широко и самозабвенно, сжимая его широкую, шершавую ладонь. Или скорее наоборот.
– А что было после того, как я уехала?
– В принципе, ничего интересного. Ну, отклеил... лицо от грязи, впервые в жизни повысил голос на бабульку и укатил в город, разбираться уже с другими, неожиданно появившимися проблемами, - скомкано ответил парень, явно не желая открывать всю правду. Он придержал дверь, чтобы я прошмыгнула внутрь, под его рукой... хохоча, потому что его губы словили кончик моего уха, а чуть позже уже меня всю, приподнимая над полом и шепча сводящим с ума голосом глупости. И как мы добрались от первого этажа до шестого как-то смазалось, не запомнилось... Егор всеми силами пытался меня отвлечь, и это напрягало. Настолько, что собрала силы и, сдвинув брови, зажала его у стены.
– Что случилось?
Егор вздохнул и наградил укоряющим взглядом. Не помогло. И пришлось ему сознаваться
– Немного поссорился с родителями. Но все хорошо, не волнуйся.
– Он сгреб меня в охапку и выдохнул.
– Теперь точно все будет хорошо. Я все исправил. И я - самый счастливый человек на земле.
Я не знала, поняла ли все правильно. Но... сейчас для меня было главное, что ему просто хорошо. И что все наладилось и в моей жизни тоже.
В голову лезут сотни мыслей, но не хочу совершенно их замечать. Гоню прочь. Пусть так нельзя, но я просто хочу побыть счастливой, и ни о чем не задумываться, хоть и надо.
Подойдя к Егоровой двери, уловила звук работающего телевизора, голоса... и застыла, наотрез отказавшись идти дальше.
– Ведь ты из-за меня с ними повздорил?
– Разве это важно?
– вопросом на вопрос ответил напрягшийся парень, тоже остановившись и не выпуская мою руку. Высвободилась и шутливо толкнула его в грудь, чтобы шел уже.
– Имеет. Для меня, - пояснила.
– Так что иди сам и возвращайся побыстрее, хорошо?
Он помялся, раздираясь противоречиями, но все же скрылся за дверью, оставив меня куковать на как-то похолодевшей лестничной площадке.
Обостренный тишиной слух старался уловить обрывок разговора... крика - а вдруг? Но было тихо, а это еще подозрительнее и немного страшнее. Родители Егора знали, что мы собрались делать - Огурец сам рассказал им. Или поставил перед фактом? А как они отреагировали... позже стало понятно. Они поругались. Но все же тетя Женя согласилась снова отпустить своего сына. Что бы он не говорил, как бы не уверял, что он самостоятелен, и уже никто не имеет право указывать как жить, от мамы Егора многое зависело. И она могла
его остановить. Способов было много. Дверь хлопнула, но спокойно, а не передавая раздражения одного из своих хозяев. И показался полностью укомплектованный парень наперевес с сумкой. И даже кажется причесанный.– А мне запретил брать много, - возмущенно буркнула, указывая на баулу.
– Это потому что ты - женщина, и набрала бы всякой дряни. А я взял только самое необходимое.
– Дальнейшее бульканье с моей стороны было прервано долгим поцелуем. Нашел, стервец, действенный способ меня успокоить? Ответом были наглые темные глаза.
– Ну, поехали?
Я люблю Балаково, всей душой. Здесь все пропитано ароматом моего неповторимого, счастливого детства, воспоминания впитались в стены домов, кору деревьев - только глянешь и сразу столько вспоминаешь, что было погребено под ворохом новых впечатлений! Лента Волги и насыщенный запах воды в прогретом воздухе, темное небо, огни города и пролетающих машин - смех, брызги радужного счастья и почему-то вкус именно тающего в руках персикового мороженного... Сердце сжалось, когда я наблюдала, как мой родной город все быстрее проносится мимо, микрорайон за микрорайоном. Быстро и так мучительно медленно. Город красовался напоследок, мигал огнями вслед несущемуся поезду, а я наблюдала за этим через мутное окошко в коридоре. Лоб прижат к холодному стеклу, но только для того, чтобы остальным, все еще не разошедшимся людям, не было видно моих слез.
Я правда слишком его люблю. Успела забыть, пока была вдали, но побывав в нем еще раз... снова плачу, как и в прошлый раз, восемь лет назад. Все как... Нет, не все. Теплые руки обвили талию, прижимая назад.
– Все хорошо?
– Егор быстро заметил мое состояние, смахнул большим пальцем слезы, коснулся уголка губ.
– Не плачь, Кеша, - насмешливо, пусть и нежно. И уверено.
– Мы сюда вернемся. Обязательно. И тогда нам уже никто не помешает.
– Вернемся...
– задумчиво попробовала это слово на вкус. Сейчас такое казалось нереальным. Дима, родители Егора, явно теперь меня не одобряющие, и я их прекрасно понимаю - как жить спокойно с таким отношением? Любимый город перестанет казаться радужным. Никакой жизни нормальной не будет. Мы оба это понимали. И поэтому уезжали.
Он сам решил все, и поставил перед фактом, не сомневаясь, что я одобрю очередную сумасбродную идею. Уехать... в ту же ночь моего побега. Вот для чего нужен был паспорт, вещи, та его сумка. Я не потеряла голову, нет. Но внутри нее явно что-то изменилось, и я стала несколько неадекватной. Перестала продумывать жизнь наперед, просто жила одним днем. Это плохо, но кто бы знал, как я теперь боялась смотреть в будущее. Наверное, от того, что и теперь слабо верила, что у нас оно есть. Таких... непохожих, влюбленных друг в друга по уши и малец пришибленных, как пыльным мешком, этой любовью. Я боялась, что все скоро пройдет... И наплевав на все, согласилась. Решила, будь что будет через несколько дней, недель. Если сейчас откажусь - буду жалеть очень долго. Так что лучше жалеть о том, что произошло, чем о упущенной возможности?
Куда направиться? Егор предложил Питер, но я не была так самонадеянна, чтобы начинать новую жизнь в таком большом городе, без всяких опор, и предложила пока остановиться у своих родителей. Там хотя бы у меня есть квартира, шанс попасть на старую работу в одной конторке. Не знаю, почему так решительно настроенный парень легко мне уступил.
Мы в то ранее утро, которое дождались в жестких креслах зала ожидания, здорово перетряхнули еще сонный персонал. Середина последнего месяца лета, многие укатывали домой или на отдых, к морю. При первой просьбе билетов на тот же день не оказалось, ни плацкартных, ни купейных. Егор довел бедных кассиров чуть ли не до нервного срыва, причем всех сразу, деловито отодвинув меня за спину и посоветовав: "Не дергаться". И они послали его... к какому-то начальнику. С ним Егор и пропадал с час где-то, в течении которых столько раз покушалась на ногти, нервничая в ожидании от неизвестности. Но он появился, сияющий, с какой-то бумажкой, и через какое-то время хвастливо помахивал розоватыми прямоугольниками билетов. Я так и не поняла, как он умудрился выпросить бронь, предназначенную для служащих самой железной дороги. Пусть раза и получил их в два дороже. Но сказал, что пока можно не жалеть денег, пока они есть... И вот теперь мы в поезде, уже как полчаса. Последние дома старой части города позади, перед окнами железные полотна, за которыми располагается ГЭС. А я смотрю на них и тишком реву.