Без лица
Шрифт:
— Лишь выйдя в подворотню, меня вновь чуть не стошнило. Я конечно, убивал людей, но такого количества внутренних органов и оторванных голов моё детское сознание выдержать не могло. Он убил порядка двадцати человек перед входом, так тихо, что я даже не слышал этого, сидя в здании.
— Честно говоря, тогда я и не надеялся сбежать. Просто приняв судьбу, я пошел вслед за ним. Через некоторое время мы подошли к двери в одной из крепостных стен, разделяющих Полимиум на круговые уровни. За дверью находилась лестница, уходящая глубоко под город. Именно там находилась “Церковь перевоспитания”.
— Не
— Чтобы не сойти с ума, каждый день я повторял свое имя: “Рокудо”. Это было единственное слово, что я услышал от своей матери, прежде чем она исчезла, и я держался за него, как за последний шанс остаться собой.
— Все эти испытания, как и избиения на улице, делали меня лишь злее. Я знал, чего добиваются все эти люди: они хотели меня сломать, но в итоге у них не получилось, хоть и сбежать я не смог.
— Я нашел для себя компромисс, играя по их правилам. В один момент я настолько привык к боли, что мне приходилось изображать ее осознанно, чтобы никто не заподозрил моего театра.
— Я думал, что меня не раскроют, и так и было… Пока ко мне не пришел Доард, — Рокудо молча взял обмотанный тканью клинок, положив его на колени.
— Вот этот меч он дал мне тогда. Это духовное оружие, и его имя “Алчность”. Оно поглощает мою кровь, и становится сильнее. Доард сказал, что для его пробуждения я должен буду в течении десятка лет поить его кровью. Также он дал мне второй атрибут, — парень поднял руку, и из области сочленения кисти внезапно выросла дополнительная кость.
— Это была его жестокая шутка: два проклятых атрибута для одного ребенка. Доард очень любил подобный “юмор”, изо дня в день наблюдая за детьми “Церкви перевоспитания”, и придумывая всё новые и новые способы сломить их волю.
— В тот день, Нод буквально запихал в меня этот атрибут. Тогда моя душа чуть не разрушилась, и я выжил лишь чудом.
— Нод это… тот мужчина? — Эви со слезами на глазах слушала рассказ парня, изо всех сил пытаясь разделить его боль.
— Да, это первый воин всей коалиции, и вероятно, самый сильный “человек” среди всех существующих. Бытует мнение, что он даже сильнее Доарда, но служит ему, как родному отцу.
— Его принято называть человеком, но его настоящее происхождение, способности, и какое либо прошлое никому не известны. Известно только, что он никогда не проигрывал, и однажды убил бога металла голыми руками, используя лишь физическую силу.
— После этого, по иронии, его стали называть “Богом неизбежности”.
— Это действительно страшно…
— Да. Я всё ещё боюсь его, и порой вижу в кошмарах.
— Так ты отказался от этой силы из за него, и Доарда?
— И да, и нет, — парень напрягся. Сейчас он не мог решить, стоит ли ему рассказывать конец истории, ради которого он и начал этот долгий рассказ.
— Это… На самом деле, когда меня приняли в одиннадцатый отряд, то я начал пользоваться своей силой даже больше. Я хотел использовать любую возможность, что даст мне жизнь. Я хотел стать победителем,
доказав всем, что я не то жалкое существо, скулящее в подворотне.— Сначала я был нелюдим, и избегал ребят. Они в свою очередь относились ко мне осторожно. Весь корпус знал об этом “подарке” для меня от Доарда, в качестве меча и атрибута.
— И всё же, несмотря на свою асоциальность, я был не так глуп. Я знал, что есть люди хорошие, и есть люди плохие. Я никогда этого не забывал, или по крайней мере так думал.
— В один из дней, я просто шел по внутреннему двору, как вдруг услышал очередное оскорбление в своей адрес.
— Эй, шавка Доарда, иди сюда, у меня к тебе дело, — голос принадлежал Рейгану, одному из самых агрессивных людей нашего корпуса. Его отряд стоял выше нашего, а значит и полномочий у него было больше.
— Он часто меня задирал, но я не собирался опускаться до его уровня, от чего он чувствовал себя безнаказанно. Даже его оскорбления Доарда все вокруг игнорировали. Какая разница, если столь значимая персона никогда не появится в подобном месте?
— Я уже собирался сделать шаг прочь, как вдруг кто то преградил мне путь рукой.
— Шавка тут только ты, — прозвучал грозный женский голос. Это была Эйверин, член одиннадцатого отряда, и человек который должен был стать его капитаном, как только наше обучение закончится. Признаюсь честно, в тот момент, когда она заступилась за меня, что то у меня внутри перевернулось с ног на голову.
— Что ты сказала, мерзкая сука? — Рейган подошел к девушке, ударив ее в лицо. Тогда я впервые в жизни понял, что означает: “вне себя от ярости”.
— Я хотел убить его, и Рейган об этом отлично знал. Он воспользовался моей яростью, поймав меня на ошибках, и впечатал меня в стену. Последним что я тогда увидел, было разъяренное лицо Феликса, разбивающего каменную колонну головой Рейгана. Я никогда не видел его в такой в такой ярости, и прекрасно понимал его чувства…
— После того случая, мы с ними сблизились. Я просил у Эйверин прощение, за то что не смог заступиться за нее, но она лишь улыбалась, и говорила что это была ее инициатива, и моей вины тут нет.
— Потом, на одной из миссий, я спас Рея от Кагатана в джунглях, и мы с ним начали внезапно много общаться. Я никогда раньше не встречал настолько простодушных и добрых людей. Даже не подозревал, что они существуют. То же я мог сказать и о Гилберте с Филитой. Каждый член одиннадцатого отряда словно помогал мне обрести человечность, и в особенности это была Эйверин.
— Ты любишь ее? — Почему то задавая этот вопрос, Эви чувствовала грусть.
— Любил. Ее уже давно нет в живых…
— Но..
— Это была моя вина. Я… — Внезапно Рокудо замолчал. Похоже, что даже его психика отторгала эти воспоминания. Выражение его лица не изменилось, но слезы капали одна за другой.
— Эв, можно я, в другой раз…
— Конечно, не заставляй себя, — девушка обняла плачущего парня. Впервые она видела его таким слабым и разбитым. Он ведь всегда старался быть ей кем то вроде учителя или старшего брата, оберегая от всех опасностей.
— Как думаешь, Эви, может быть это карма? — парень с грустью посмотрел девушке в ее прекрасные карие глаза.