Чтение онлайн

программе данных не было, да и вообще пока не было.

– Ты уверена?
– спросил он с сомнением.

– Конечно. Я же узнаю свои созвездия. Мы живем на второй планете... тут ее почему-то

нет.

– Еще бы!

– Мы называем ее Наола. А наша родная планета называлась Пьелла, она очень похожа

на Землю. Как сестра.

– Постой...
– Ричард перестал что-то понимать, - ты хочешь сказать, что ты тоже аппир?

Зела сняла наушники и тихо сказала.

– Да.

Странные вещи говорила богиня

любви.

– По тебе не скажешь, что ты урод, - заметил Ричард.

Она посмотрела на него и глаз не отвела.

– Меня вырастили искусственно. Из пробирки. Они это умеют, когда им надо.

– Зачем?
– спросил он с неприятным ощущением какого-то подвоха.

Зела колебалась недолго, потом сказала, хотя ей, наверно, очень трудно было это сказать.

– Даже уроды любят красивых женщин.

– Вот так даже...

Он не сумел скрыть разочарования, у него было чувство, что на его глазах прекрасную

богиню втоптали в грязь. Но Зела была к этому готова. Лицо ее не дрогнуло. Оно просто

было обреченным. Ричард смотрел на это создание, синтезированное безнадежными уродами

для своего удовольствия, и все, что он знал и думал о ней, переворачивалось с ног на голову.

– Земля и Пьелла были сестрами, - продолжала Зела, - Земле повезло больше, ваш мир

прекрасен. И люди прекрасны... А мы вымираем. Нас осталось всего несколько тысяч на всей

планете.

– И как вы там живете? У вас есть какой-нибудь общественный строй?

– Строй? Нет. Никому ни до кого нет дела. У нас нет сил, у нас нет здоровья, у нас нет

воли и даже желания жить. Наша техника выходит из строя, а новую делать некому. Без

техники мы не можем ничего, даже передвигаться. Аппирам нечего делить, у них есть все,

даже с избытком, потому что их осталось слишком мало, у них нет только одного - желания

жить. И это - наша единственная ценность и единственная валюта.

– Вы хорошо владеете биоэнергетикой?

– А что нам остается? Мы делим не пищу и не материальные блага, мы рвем друг у друга

энергию. Кто сильнее, тот и богаче. Тебе, должно быть, мерзко это слушать, но мы такие,

какие есть. Людям не понять этого. Они сильная, молодая раса, а мы - глубокие старики.

– А об эрхах ты что-нибудь слышала?

– 53 -

– Да. Говорят, когда-то эрхи помогали нам, но потом поняли, что это безнадежно, и

оставили нас. И они правы. Потому что мы - прорва. Мы бездонная яма, на которую не

напасешься никакой энергии. Если Создатель от нас отвернулся, то и эрхи не помогут.

Это говорила прекрасная, здоровая и сильная женщина. Правда, с расшатанной в конец

нервной системой, но совсем не похожая на безвольное существо.

– Ты все-таки не аппир, - сказал Ричард, - даже странно, что ты говоришь от их лица.

– У меня к ним противоречивые чувства. Я жалею их страшно, я вижу их

беспомощность, их уродство,

их болезни... но они мне отвратительны. Их лица, их пустые

глаза, их прикосновения... Они меня создали, я для них вещь, которая принадлежит самому

сильному, таких немного, и они передают меня из рук в руки...

Звездная карта раздражала своим мерцанием. Ричард погасил экран. Потом достал

фотографию, сделанную с фрески, и показал Зеле.

– Это не я, - грустно улыбнулась она, - это Анзанта. Богиня любви и красоты. Меня

сделали по ее подобию.

Вот так все просто объяснялось.

– Кого ты испугалась на карнавале?

– Это был Конс. Мой хозяин. Он нашел меня здесь.

– Каким образом? Ни одного звездолета за три недели не прибывало.

– Наши звездолеты давно не летают. Да они ему и не нужны. Он телепортирует.

– Что? Через полгалактики?

– Он очень сильный.

– Подожди, я не пойму. Твой Конс - аппир?

– Среди аппиров тоже есть феномены. Их называют Прыгунами. Они сильнее людей,

даже сильнее тебя, Ричард. Но их всего пятеро. И почти все когда-то были моими хозяевами.

Ему все больше хотелось закрыть руками уши. Кто-то взял и разбил на куски его мечту,

его прекрасную богиню на древней фреске, которую, что бы там ни говорили, нашел именно

он. Мир заметно потускнел от этого. В нем не осталось чуда. Не осталось прекрасной сказки,

не осталось тайны. А были какие-то похотливые и избалованные своей техникой уроды, и

было существо, которое они синтезировали себе для забавы, прекрасное, но залюбленное

настолько, что впадает в шок при одной мысли об этом.

– Ты так нужна этому Консу?

– Я его. Я не сомневалась, что он когда-нибудь найдет меня.

Зела вдруг как будто сломалась. До этого она держалась вполне достойно, отвечала

разумно и смотрела прямо, но теперь вдруг закрыла лицо руками и отчаянно заговорила:

– Я не хочу! Я больше не хочу этого! Я хочу жить с людьми!

– Тебя никто не прогоняет.

– Он заберет меня, когда захочет. В любую минуту!

– Не думаю.

– Он все может.

– Не Господь-бог же он. Для такого прыжка, да еще с двойной массой, нужно готовиться.

Это не пять минут.

Ричард вполне отдавал себе отчет, что их разговор записывается и, возможно, уже собрал

заинтересованных зрителей. Она не могла этого знать, и ему страшно хотелось остановить ее

и поскорее успокоить. Почтенную публику интересовала информация, а не ее личные

переживания.

– Возьми себя в руки, - сказал он, - ничего еще не случилось.

– Случилось, - вздохнула она, - давным-давно... впрочем, это не имеет никакого

значения... я возьму себя в руки, не волнуйся. Это пройдет.

– Ты понимаешь, что этот разговор не может остаться между нами?
– спросил он с диким