Бессердечные
Шрифт:
Дети ожидали, что их сегодня накажут за непослушание и уже готовились к самому худшему. Однако никаких наказаний не было, их даже не заперли в комнатах, и вечер прошёл, как обычно. Детей это очень насторожило.
На следующий день после завтрака Тинхам повёл детей не в спортзал и не в соседнюю башню. На этот раз, старикан отвёл их в новое место.
Ранним утром снаружи было по-особенному холодно и темно. Небо было затянуто свинцовыми тучами и дул ледяной ветер, но дети уже не ёжились и не трусились от холода. Они уже привыкли к морозам, но всё же не спешили скидывать с себя тёплые плащи. Тинхам направился куда-то за башню, и дети неохотно последовали за ним. Сразу за башней находилось небольшое, одноэтажное здание без окон и с массивной железной дверью, на которой
— Сначала будете пользоваться примитивным оружием, а потом выдадим настоящее, — сообщил старик, отпирая большим ключом замок.
Внутри зажёгся слабый свет, Тинхам зашкирку втянул детей в помещение, но сам заходить, видимо, не собирался.
— Очень надеюсь, что вы перестанете упрямиться, когда встретитесь с противником, — проскрежетал противно карлик и закрыл у них перед носом дверь.
Не успели дети обернуться, как перед ними уже стояли два огромных тролля, держа в руках толстые плети. Дети уже было, с облегчением вздохнули, так как тролли были глупыми и неповоротливыми, и их можно было легко обдурить, не применяя своей страшной силы. Но на этот раз императоры оказались хитрее детей. Не успели они разбежаться по просторной комнате, как с потолка мгновенно спустилась клетка с толстыми решётками красного цвета, что говорило о том, что их не возможно было взломать просто так. Так дети оказались в одной клетке вместе с троллями. Это было для них ужасно, так как дети сразу выбросили свои копья, чтобы не причинять никому вреда, чего так сильно хотели императоры. Тролли не были демонами и, применив против них свою силу, дети бы сразу поддались камням. Поэтому они твёрдо решили держать свою силу при себе, но зато тролли не стали упускать возможности применить к ним свою.
Сильнейшие удары кожаных плетей быстро изувечили детей. Их одежда превратилась в лохмотья, не говоря уже о коже. Жгучая боль от ран пронизывала всё тело, но дети вытерпели все пытки. Спасением для них стал Наблюдатель, который внезапно влетел в комнату пыток. Когда клетка поднялась вверх, а тролли отошли в сторону, дети еле смогли подняться на ноги, но хладнокровного Наблюдателя совершенно не волновало их состояние. Он был просто взбешён от того, что дети отказались сражаться, даже в целях самозащиты. Выругав детей, он отправил их в лазарет, который находился в левом крыле замка.
Сегодня дети впервые попали в эту часть особняка и, хотя обширные раны на теле жгли огнём, дети постарались запомнить дорогу до медпункта, несмотря на множество коридоров. Они свято верили, что где-то под низом находится винный подвал, — начало их пути на свободу. Израненных детей завели в просторную, светлую комнату. Белые стены, несколько высоких кушеток и пару стеклянных шкафов с медикаментами, составляли больничный интерьер лазарета. Как только глаза детей привыкли к яркому свету, перед ними тут же выросла худощавая, высокая медсестра. Она была человеком, но очень не понравилась детям. Может, потому что она была бледная, как поганка с угловатым, строгим лицом и глазами-щелочками, которые неприветливо осматривали вошедших.
Суровая медсестра быстро, и молча, обработала их раны какой-то белой жидкостью и через несколько минут они затянулись. Двое Чистильщиков отвели детей в комнаты, где они уже могли снять с себя окровавленные лохмотья и постараться отойти от шока. От ран на теле не осталось и следа, но душевные раны не могло залечить, ни одно лекарство. Тяжелее всего перенести случившееся было для Марианн, так как её спина до сих пор была изуродована от прежних ударов.
Томас же, вместо того, чтобы сосредотачиваться на проблемах, которых и так хватало начал вспоминать коридоры к лазарету. К сожалению, ни ручки, ни бумаги у него не было, поэтому ему пришлось постараться держать их в уме. У детей была колоссальная память, и запомнить даже множество поворотов не составляло им труда. Правда, эти коридоры ещё ни о чём не говорили, но Томас надеялся, что
именно они приведут их к подвалу.Чтобы найти выход из замка, детям нужно было часто бывать в лазарете, что им и удавалось делать. На протяжении всей недели их упорно пытались склонить к жестокости, но дети проявляли невероятную стойкость. Мучители и пытки постоянно менялись, а в последний раз участие принимали, нанятые люди, вооружённые массивными дубинками. Их было слишком много и дети не смогли от них увернуться. В этот раз на детях не было ни одного живого места. Мальчиков, которые закрывали собой девочек от ударов, отправили без сознания в реанимацию, находившеюся возле лазарета.
Этой ночью девочек тоже оставили в лазарете, так как повреждения были серьёзными. Уже не в первый раз детей оставляли здесь на ночь, и это им было только на руку. Они прокладывали себе дорогу на свободу собственной кровью. Так как они плохо себя чувствовали, их не караулили и приходили за ними под утро. Дети этим воспользовались и проверили все коридоры возле лазарета, но хода вниз они так и не нашли. В последний раз они обшарили сам лазарет, и нашли спрятанный люк, ведущий в старую вентиляционную систему. Детям показалось странным, что он был хорошо замаскирован, и решили его проверить. Перед тем, как потерять сознание Томас поручил Норе проверить этот последний вариант, так как сам хотел это сделать.
Их раны должны были зажить в течение ночи и медсестра, завершив все свои дела, удалилась прочь. К сожалению, в этот раз их остались караулить два Чистильщика за бронированной дверью, но Нору это не остановило. Она бесшумно сползла с кушетки, пока её подруги пытались отдохнуть и, не обращая на боль во всём теле, прокралась к одному из стеклянных шкафов. Так же бесшумно Нора отодвинула его в сторону и сдвинула с места одну белую плиту, из которых состояла вся стена. Девочка быстро забралась вовнутрь и, расчищая руками, проход от густой паутины, стала на четвереньках продвигаться вперёд по узкому тоннелю, который разветвлялся в разные стороны. Ей нужно было найти среди множества единственный правильный путь, если он вообще здесь находился. Времени у неё было крайне мало, так как Чистильщики могли зайти в любой момент и тогда бы их побег накрылся медным тазом.
Тоннель был очень длинным, и все встречные ходы пока вели только наверх, а ей нужно было только вниз. Но, несмотря на то, что успех ей пока не светил, девочка упорно продолжала искать, стараясь запомнить дорогу, чтобы вернуться назад. И вот после длительных поисков она нашла то, что искала. В самом конце вентиляционной системы находилась небольшая, чугунная решётка, вся облепленная густой паутиной и запертая на массивный замок, но он не был для детей проблемой. Нора не стала взламывать решётку, чтобы убедится, что за ней был подвал, так как времени уже было в обрез.
Когда Нора наконец-то выбралась из лабиринта и снова очутилась в лазарете, то перед ней предстала весьма интересная картина. Двое Чистильщиков лежали в отключке на полу, а Луисана и Марианн в ожидании сидели на своих кушетках бледные, как стены комнаты.
— Марианн! Это твоих рук дело, что ты с ними сделала! — воскликнула Нора, подойдя ближе.
— А почему сразу я…, они зашли раньше, чем ты успела вернуться, и мне пришлось действовать, иначе бы они подняли тревогу! — принялась защищаться Марианн. — К тому же Луисана мне помогала, так что это не только моих рук дело.
— Да, Нора, нам пришлось уложить их спать, пока они не сообщили о твоём отсутствии Наблюдателю, — поддержала сестру Луисана.
— И всё же, когда они очухаются, нам сильно попадёт, — заключила Нора. — Нам лучше их вытащить в коридор, а когда они проснуться, то будем всё отрицать.
Подруги только пожали плечами, но согласились на её предложение. Вместе они вытащили Чистильщиков за дверь и быстро улеглись на свои кушетки, как ни в чём не бывало.
На следующий же день им действительно пришлось не сладко. Ранним утром в лазарет ворвался Наблюдатель, и вовсю надрывая глотку, стал выяснять, что произошло ночью. Он грозился подвергнуть их наказанию, если они не выложат всю правду.