Бастарды
Шрифт:
– Что если твой папа обнаружит игру за его спиной, не боишься ремешком получить?
– Отец слеп, глух и туп в последнее время. Старость ли это или нет? Но я давно промышляю мелкими делишками за его спиной. В последний раз удалось из-под носу умыкнуть прекрасный договор. Он так и не нашел змею. Отца будто подменили...
– Предположим - я поверил. Не разочаруй, наследник, - я первый встал из-за стола, телефон спрятал в кармане. Официантка при входе вежливого поклонилась, улыбалась и сверкала белоснежными зубками.
На ходу подмигнул, отвечая такой же улыбкой.
Вот, как надо
***
Ветер сегодня громкий слишком. Слив на уровне подоконника гремел от завываний ветра, мешал спать. А может причина не в шуме? А в мыслях?
Иван сделал один шаг и поставил мат. Хаски смог за несколько ходов поставить в безвыходное положение.
Обе партии проиграны. Как мне освободиться от их влияния? Сбежать? Но куда? В Арзонте у нас нет родственников, одна сестра двоюродная по маминой линии - Ирина. Ее мужа Леху я услышала в баттле, когда раскусили Аристократов о планов насчет нас, а точнее намерения афродизиак засунуть в еду и питье.
Леха - не лучший образчик идеального мужа. Не ладила с ним прежде. Зато с Ириной в детстве очень крепко дружили, несмотря на разницу в возрасте. Пять лет назад Ирина вышла замуж и покинула округ Герберта с тех пор редко, когда виделись, изредка переписывались по социальным сетям.
Сегодня ночью глаза не закрывались. Глядела сквозь комнату - через кровати девочек на окно, за которым покачивались темные ветви деревьев. Пришлось подушку переложить в ноги, чтобы лежать и смотреть, а не крутить головой.
Дверь распахнулась, полоска света прочертила ярко мебель и вскочившую от неожиданности Волчицу. Я повернула шею и заметила черные кроссовки с белой эмблемой Х.
– Подъем, Ананина! Тебя ждут, - знала, что услышу этот грубый голос. Кроссовки «отдали приказ» и закрыли за собой дверь.
Опустила ноги с кровати, нашупала дощатый пол, чуть прохладный. По нему развлекался, носился ветер. Штаны, валявшиеся на тумбочке медленно надела. Футболку черную, двести раз стиранную, носки, куртку. Засунула стопы в кеды и как можно медленнее двинулась на выход. Почти не гремели железяки на штанах, одни полы немного скрипели.
Вахтерша на первом этаже блюла порядок в общежитие. Нас, не видяще, пропустила.
Машина выехала в каком-то неизвестном направлении. На трассе поехали не налево - в сторону города, а направо - вглубь леса. Чернота за окном навевала плохие мысли. Куда мы ехали? И зачем?
Сердце громко ударяло, пинало подсказывая, кого могла увидеть. Что он мог сделать? Кроме одного очевидного ответа - Хаски, как маленький ребенок, не знал отказа. Хочу и всё. Избалованный мальчик, увидевший меня, неизведанного зверька. Жутко мечтал посадить на цепь и погладить, но я цапнула за руку. Чем накажет неизведанное существо?
– Прибыли, - Глиста коротко сообщил деловым тоном. Аристократы остались сидеть внутри машины.
Я же боязливо не спеша приоткрыла дверцу из салона и вышла на улицу. Ночь властвовала везде, было темно от густоты деревьев. Я - внутри леса. Но здесь есть небольшая площадка забетонированная, на которой в хаотичном порядке разбросаны железные сооружения - стенки для лазания,
качели, баскетбольное кольцо.Фонарь одиноко горел в самом конце площадки на грани с лесом. Там беспрерывное движение и основная масса людей. Настороженно шла в том направлении, приглядываясь к событиям.
Движения были постояны, как будто потасовка. Да. Будто бы кто-то кого-то бил. Полукругом стояло несколько человек. Один из парней со смехом разогнался, притормозил возле центра и, оттянув ногу, играючи пнул человека на коленях перед собой. Я прибавила шагу. Что там?
– Бух, - прокомментировал этот незнакомец свой удар ноги. И загоготал вместе с компанией.
– Эй! Не вырубайся, - наклонился, взяв за шкирку мужчину перед собой.
Я впервые видела тот народ: незнакомые, темные ауры от них исходили.
– Главное действующее лицо! Хаски, это для нее?
– подошла поближе, и они заметили мое появление.
Страшные люди даже для меня, судя по массивным фигурам, по росчеркам шрамов на лицах и жадным улыбкам, смотрящим на кровь, как на прекрасный коктейль боли и страха.
– Не отвлекайтесь, - сбоку от основного скопления людей на дугообразной лестнице располагался Хаски в кожаной, темной безрукавке. Голыми руками опирался на трубы железные, из-за чего мышцы напрягались, сильно выделялись на коже. Ногами Аристократ опирался о нижние трубы .
Вновь обернулась на круг лиц, подошла ближе. На асфальте явственно различила следы крови, сквозь движения увидела парня в кругу. Его держала рука незнакомца за черные слегка вьющиеся локоны.
– Иван?
– взвизгнула, узнав вчерашнюю серую куртку на Бастарде.
– Ваня!
С перепугу попыталась протиснуться внутрь, но меня тут же оттеснила чья-то руки.
– Дамочка, будьте добры не мешать, - этот огромный человек взял за плечи и передвинул, как легкую, картонную коробочку. В нос незнакомцы были вставлены множественные кольца и серьги. Он шепелявил, скорее всего выбитые зубы. Замерла в нерешительности.
– Что происходит?
– спросила у незнакомцев, но те помалкивали. Голова Ивана болталась на асфальте, почти без сознания, едва подрагивали ресницы. Бастард что-то произносил шепотом, один из незнакомцев прислушивался и смеялся.
– Ананина, присаживайся, будем сторонними наблюдателями, - Хаски похлопал себе по коленям, приглашая к себе. И эта страшная улыбка озарила его уста, отнюдь не добрая, многообещающая. Подошла поближе к лестнице, чтобы не кричать громко.
– Прекрати, пожалуйста. Что он тебе сделал?
– злиться нельзя, пока Иван у него в руках. Хаски, заметил, что не стала приседать на предложенные колени, пожал плечами и спрыгнул, приземлившись на две ноги.
– Пойдем, - аккуратно приобнял за плечи, как друга. Обманчиво по-дружески. Медленно задал темп нашего шага, позволяя наблюдать, как голову Ивана резко встретили с асфальтом.
Моргнула, прогоняя картину с глаз. Спокойно...Не терять голову...Надо договориться, узнать, что он желал? Рука Хаски камнем давила на плечи, как будто хотела вдавить в землю.
– Пока не спишь со мной - не спишь ни с кем, - очень разборчиво, четко проговорил слова. Как для душевнобольного человека, боялся, что я чего-то не пойму.