Чтение онлайн

– Что случилось?
– повторила, потянув его за собой вверх. Он на шатких ногах встал, опираясь мне на руки.

Мой локоть зажало с такой силы, что я почувствовала боль и, отцепившись от друга обернулась, желая прибить шутника. Обернулась и замерла, не зная как реагировать. В грудь тараном зашел воздух и его стало слишком много. Не успевала выдыхать его из легких. Глен и сзади него еще кто-то стоял чуть поодаль. Шавка продолжал меня крепко держать.

– Пойдем, - кивнул в бок. Я посмотрела на удивленного Беатриче, удаляясь от него как на поводке. А потом осознала, что удалялись мы вдвоем. Я и Глен. Трое рядом

с Беатриче остались.

– Глен, что происходит?
– попыталась перекричать музыку, которая внезапно стала громче. Медляк закончился. В глазах вновь зарябили лучи прожекторов. Я наблюдала за спиной Глена, он не отпускал, твердо держа за кисть. Не за ладонь. За кисть. Оглянулась опять на Беатриче. Эти трое закрывали спинами друга. Неприятное боязливое ощущение закололо тело. Это не хорошо.

Глен всегда игнорировал вопросы, отвечал по-минимуму. Сегодня решил проигнорировать. Вел по лестнице верх, сквозь небольшое освещение по узкому, зеленоватому коридору. Непрерывно мельтешащие существа изредка встречались возле стен, обжимающиеся или подтанцовывающие с бокалом в руке.

Это место похоже на отдельный зал. Когда Глен открыл передо мной дверь и втолкнул внутрь, я напряглась всем телом. Сразу среди массы народа, обнаружила раздражающее пятно - Хаски. Вместе с Польски они опирались на деревянные перила возле окна, возвышающегося во весь человеческий рост.

– Опа-опа-опа-па!
– излюбленный цирк. Трески ухмылялся, потирая ладони, на диване.
– Это наша любимая Ананина. Да посмотрите с сиськами, а не как обычно. Пардон, Диман не верил, - нахально приподнял руки вверх словно сдается, а сам расслаблено улегся на диван.

Я вытащила запястье из клешней Глена, или может он скорее позволил, потому что дверь за мной плавно закрылась. Шавка ушла. Не знала, куда деть глаза, оглядела всю большую численность Аристократов в Нирване.

– Ананина, удивлена, - хмыкнула Имина, но не со злостью, что я заметила. Не было в ней плохих эмоций с недавних времен.
– Да когда уже алкоголь принесут. Мне здесь страшно насухую находиться. Может здесь клопы?

Блондинка взглянула сбоку через бедро на пол.

А перемещение тела слева заметила почти сразу, но не подала виду, что это важно, продолжала наблюдать за Иминой.

– Как неродная?
– насмешливо озвучил Хаски. Подошел вплотную, притянул мое чуть сопротивляющееся тело к своему. Заставил привалиться к нему грудью. Я ладонь подставила на черную ткань толстовки около его сердца, не специально. Случайно, но гулкие удары ощутила. Или это музыка настолько громко отдавалась в наших телах? Вот и вибрацию от бассов возможно ощутила. Взгляд пришлось поднимать.

– Проходи, выпьем, - и, положив ладонь мне на талию, повел к тому месту, где находился ранее. К перилам. Хаски властно командовал моим тело, как безвольной, тупой куклой. От мужчины шли непонятные волны угрозы, как раньше, как сто лет назад, когда мы познакомились, и я отказала ему в спортзале или как в том туалете кафе.

Странный. Мое тело привалил к перилам, а сам сзади обнял. Животом к моей спине. Массивные ноги жестко вжимали мои бедра так, что я ощутила давление жерди перед собой на животе.

– Смотри, какой вид. Колонна, слева, - указал направление. Я попыталась разобрать сквозь мельтешение тел, что показывал. И чуть приглядевшись, вывела из мутного пятна

кучку людей и в центре Беатриче. Его шея в тисках рук, как несколько минут назад, когда он без причины задыхался. Без причины? Я полуобернулась. Хаски позволил это сделать в его объятиях.

– Это ты!?
– восклицание мое было чрезмерно зашкаливающим. В момент все пазлы. Все до одного. Встали на место, нарисовали безобразную картину. Курили всегда втроем с парнями. Слежка Хаски за мной, которую не одна я заметила. Сначала Захар и издевательство на той лестнице. Колдун сидел со мной на паре и смеялся вместе с Волчицей. И теперь Беатриче, с которым я танцевала. Это ОН? Это предупреждение было? За отказ опять?

Аристократ улыбался милыми ямочками на щеках, смотря в даль. Милые. Стало мерзко, гадко будто передо мной живодер, тиран, который ловил кайф от мучений людей. Может так и есть?

– Что я?
– Дмитрий не переставал смотреть мне через плечо, туда где стоял зажатый в кругу Беатриче.
– Ты про то, что собираюсь ему черепушку проломить? То да - это буду я.

Перестал рассматривать кадры за спиной, наклонился очень низко ко мне. К моему лицу, глядя на губы, требуя подчинения. Лбом прикоснулся к моему. Я как можно быстрее скрыла лицо подальше, отклонила плечи назад, прячась в теплой мужской толстовке лицом. Но Хаски не захотел понимать намека, совсем низко наклонился, и пальцами вздернул мой подбородок.

На расстоянии нескольких миллиметров попытался захватить мои губы, но я отвернула голову. Не дала себя поцеловать и настойчиво надавила ладонью ему в грудь, прогоняя.

– Зачем тебе это?
– поинтересовалась я. Польски ушел от нас, видимо, дав нам некое уединение. На фоне что-то обсуждали. Но Аристократ не останавливался. Носом медленно водил по коже, по виску с татухой, шеи, за ухом, обдавая теплым дыханием тело. Завораживал и сбивал с мыслей. Я пыталась убрать лицо опять, но куда уберешь, когда нижняя часть туловища зажата мужскими бедрами.

– Хочется, - прошептал Дмитрий запоздало на шее с таким придыханием, что меня с ног до головы облил поток мурашек. Очень холодный, заставивший покрыться гусиной кожей.

– Прекрати, - постаралась вернуть голосу твердость.
– Мы уже все выяснили, разве нет? Что за цирк?

Остановился, наконец, отступил с глубоким вдохом, как будто не дышал до этого.

– Что ты не хочешь со мной больше общаться? И дальше что? Я-то хочу, - ничего более. Только его желание имело силу.
– Я думал поумнеешь после первого раза. Нет. Не поумнела. Мне нельзя отказывать. Меня это раздражает. Особенно, когда происходят подобные вещи, - и мужчина кивнул в сторону танцпола. Мой враг невменяем, к сожалению и моему осознанию. Как надо говорить с такими людьми? Правильно. Медленно. И жалобно, ни в коем случае не гневить больше. Не показывать характер.

– Пожалуйста, - взглянула ему в глаза твердо, но просяще.
– Отпусти Беатриче. У него День Рождения. Почему ты его так?

Слов не нашлось, чтобы продолжить. Может ли быть? Ты кажется сказал явно, что, что...что...ты ревнуешь? Или может это чувство гордости Хаски? Скорее, да. Твоя собственность не должна принимать чужие ухаживания. Ты посчитал меня своей собственностью? От чего? Аристократ приподнял бровь насмешливо, ямочками сверкнул словно по-настоящему радовался, но это фальшь.