Барс - троглодит
Шрифт:
– Все очень просто. В Вармоке меня никто не ждет. Там я должен найти себе работу, а раз я ее уже нашел, то куда торопиться? Чем дольше продлится наше путешествие, тем больше я заработаю.
Верния, приоткрыв рот, смотрела на меня, как на барана, украшенного рогами лося. Если бы я сказал, что не тороплюсь исключительно из желания подольше побыть рядом с ней, это было бы в духе романтических любовных романов и, следовательно, в ее глазах достаточно оправдано. Но эта моя меркантильность жестоко разрушала образ благородного рыцаря - спасителя дам, скучающих за вышивкой в пещерах дракона. Я понимал, какой вопрос горячей фасолиной вертится у нее на языке. Ну да. Я дикарь и троглодит. Веду себя совсем не так,
Не усомнилась. Вслух во всяком случае. Молча насупилась и гордо присела на охапку лапника, которую я для нее нарубил. Вообще-то, и лапник рубить, и обед готовить я не обязан. Включить, что ли, в дорожные расходы? Ладно. Не буду. А ведь это услуги, которые она даже и не заметила. Считает само собой разумеющимся.
Первое мое впечатление о ней, похоже, было верным. Семья, скорее всего, девчушку любит и балует, потакает всем ее капризам. Взрослые, наверняка, до сих пор считают ребенком и многое прощают. Привыкла быть в центре внимания. Слуги по первому намеку кидаются выполнять приказы. Благородные куртуазно целуют ручки, восхищаются ее умом и красотой. А когда ей случиться нахамить, называют это милой непосредственностью. Вряд ли она хоть раз задумалась, как ее поведение и слова могут восприниматься незнакомыми людьми. Совместные усилия родителей, учителей и любовных романов вбили в ее очаровательную головку довольно таки кривое отношение к жизни и миру. То есть дворяне в ее понимании всегда благородны, воспитаны и готовы в лепешку расшибиться ради улыбки красавицы, не требуя ничего взамен. Разбойники - это отдельное сословие. Нечто среднее между воинами и дворянами. А уж предводитель бандитов всегда благородный до ужаса, младший сын герцога или, на худой конец, маркиза, покинувший свет из-за романтической любви.
Однако заниматься ее воспитанием мне совершенно не хотелось. Три дня и прости-прощай, юная леди Верния.
Когда костер разгорелся я достал из-за пазухи пригревшегося котенка и пустил его прогуляться. Мелко-мелко покрошил мяса на лист лопуха, немного разбавил это блюдо водой и поставил поближе к зверю. К сожалению, молоко кончилось. Придется котофейке привыкать к более взрослому рациону.
Появление моего усатого "сородича" произвело настоящий фурор. Гордая леди взвизгнула и, как простая деревенская девчонка, кинулась его обнимать, целовать и... всячески мешать животному съесть хоть крошку угощения. Пришлось твердой рукой наводить порядок. Сначала обед, потом эмоции.
Надо было раньше познакомить ее с найденным зверем. Он явно разрядил обстановку и убрал излишнюю напряженность между нами. Как ни храбрилась девчонка, но даже спиной я чувствовал ее тщательно скрываемый страх. Из двух зол - выбираться из страшного леса одной или идти с ужасным мной - она выбрала меня. Но это еще не значит, что стала полностью мне доверять и оставила свои страхи.
Котенок все-таки умудрился поесть вопреки стараниям юной леди и заснул у нее на руках.
– А почему ты не спрашиваешь, как я здесь оказалась?
– А что спрашивать? Поехала на охоту с папенькой, маменькой и толпой слуг. Лошадь чего-нибудь испугалась. Зайца, например, внезапно выпрыгнувшего из-под копыт, и понесла. Через некоторое время ты с нее благополучно свалилась, а потом, оставшись одна, храбро решила не дожидаться помощи и двигаться к лагерю. Целый день прошагав, лагеря не нашла и заночевала под тем кустом, где я тебя нашел. Я все правильно изложил?
Девушка, глядя на меня совершенно круглыми глазами, машинально кивнула:
– Да-а-а-а! Так все и было... Только не заяц выскочил, а какая-то птица, - и тут слова полились сплошным потоком.
– Мы с папой ехали в Торсель. Там должна состояться помолвка с этим противным мальчишкой Листором,
– М-да...
– только и смог я ответить на это.
Я прикрыл куском дерна костер, разбросал лапник и, не особенно усердствуя, постарался скрыть следы стоянки. Мы пошли дальше. Котенка понесла Верния, не желая ни на минуту с ним расставаться.
– Дит, скажи...
– Кто?
– Ди-ит... А что? Тебе не нравится? Не могу же я тебя называть этим... самым... А меня можешь называть Ния. Меня дома все так называют.
– Ну хорошо. Пусть будет Дит.
– Дит, скажи, а разве благородные нанимаются в проводники?
– Нанимаются. Тем более, нанялся я не мусорщиком, а в твою службу охраны. Временно. До Вармока.
– А-а-а-а. Значит, ты меня будешь защищать и охранять, как капитан Серджо.
– Предполагаю, что уважаемый Серджо - капитан службы охраны твоего папы.
– Да.
– Значит на эти дни я твой капитан Серджо вместе со всей его службой.
Некоторое время мы шли молча. Верния собиралась с духом, чтобы задать важный вопрос. Наконец, решившись, спросила:
– Дит. А-а... там, откуда ты, женятся по любви?
Я усмехнулся. Слово любовь у меня не связывалось с чем-то конкретным. Описание этого чувства я читал в книгах и сам переживал нечто похожее. Но не до такой степени, чтобы забыть про все на свете, в том числе и долг перед кланом, да удрать в дальние края с девушкой на плечах.
– Бывает и по любви. Но чаще старшины говорят, кому за кого идти. Если парню или девушке подходят несколько кандидатов, тогда можно и выбрать.
– И что, никто не спорит? Не отстаивает право на любовь?
– Бывает и такое, конечно. Парни, сменяясь со службы, иногда приезжают с девушками. Старшины тогда разрешают им пожить в поселке пару месяцев, после чего принимают решение, можно ли им жениться.
– А если нельзя?
– Тогда парень отвозит девушку обратно, и они расстаются.
– А как же любовь?
Я пожал плечами:
– А что любовь? Если придется выбирать между любовью и долгом перед кланом, семьей, людьми... что ты выберешь?
Девушка надолго задумалась.
– И все-все всегда-всегда выбирали долг?
– Не все и не всегда.
– А что с ними делали?
– В общем-то, ничего. Лишали знака клана и запрещали жить в поселке. Старшины расторгали его договор, и дальше он должен был жить сам, как хочет.
– А что за договор?
– Дело в том, что воины нашего клана служат обычно в службах охраны короля и высшего дворянства. Изредка в охране богатых торговцев. Но все договоры обязательно заключаются с нашими старшинами, а не с каждым воином в отдельности. Это дает возможность сменять воинов на службе. Год или два воин служит. Потом год или два живет в поселке. Занимается семьей, тренировками, обучением молодежи. Потом снова служит. Может быть уже в другом месте. Старшины называют это ротацией, чтобы не терялась свежесть впечатлений. Но это не всегда. В специальных отрядах служат по пять лет подряд. Тогда семья на весь этот срок переселяется по месту службы мужчины.