Барс - троглодит
Шрифт:
На четвертую ночь в замке я не выдержал и, когда буря любви немного поумерила свою ярость, собираясь с новыми силами, спросил Мирасель, гладя и лаская ее грудь:
– Скажи, Мирасель, а... почему я?
Она с улыбкой повернулась ко мне, поцеловала и погладила щеку.
– Глупый. Какой же ты глупый, - промурлыкала она.
– Девушки подсознательно видят в мужчинах своих будущих детей. Конечно, каждая хочет, чтобы ее ребенок был красив, умен и силен. Поэтому и кидаются на смазливые личики и скульптурные фигуры, уговаривая себя, что остальное тоже в этом мужчине есть... и часто ошибаются. Для меня красота лица совсем не важна. Я увидела в тебе настоящего мужчину. Сильного. Страстного. Честного и верного. Говорят, счастливы мальчики, похожие на мать, а
– У тебя свежая, сильная кровь. Сыновья унаследуют твою силу и воинские способности, мои красоту и ум. Они будут великими прави... В общем, это будет сильный дворянский род. Понимаешь?
Такое объяснение меня вполне устроило, и я немного успокоился. Однако не видеть Мирасель целый день с самого утра и до позднего вечера становилось для меня мучительной пыткой. Чтобы не сойти с ума я усилил тренировки и с головой погрузился в книги по целительству, найденные в библиотеке графа. Вход для гостей был свободный и я, недолго думая, решил воспользоваться случаем. Причем к тому времени я прекрасно понимал конкистос. Сказалась моя ежедневная молчаливая практика в окружении носителей языка. А читать на этом языке я научился еще в Барске. Библиотекарь, увидев мою личность, чуть не подавился очками, но книги выдал, осторожно обращаясь ко мне на ломаном аталийском. Его настолько заинтересовало, зачем этот явный дикарь приперся в храм знаний, что он несколько раз, будто по срочной надобности, прошел мимо моего стола. Картинки похабные рассматривает, пришел он, наконец, к выводу, полностью его успокоившему. Все оказалось просто и никаких загадок-странностей.
Дело в том, что книги по целительству, как правило, очень хорошо иллюстрированы. В частности, в них в красках отображались обнаженные мужские и женские тела, в том числе, разумеется, и в разрезе со всеми внутренними органами, схемами кровообращения, энергетических потоков и узлов, точек пересечения противоположных по знаку энергий. Некоторые моменты я уже хорошо знал и поэтому пролистывал, не вникая, что, видимо, и дало основание библиотекарю придти к такому выводу. Но мне это было только на руку, разубеждать его не было смысла, и я продолжал изучение материала, более не обращая внимания на архивную крысу. Очень приятно было узнать, что в составлении этого труда активное участие и немалое, судя по славословию других целителей, принимал наш мастер-целитель.
К концу недели я почерпнул много новых знаний, но все они были чисто теоретическими. Превратить их в практические навыки для меня было невозможно - ранеными занимались местные целители и ничего не хотели слышать о помощи в их нелегком деле или хотя бы о возможности присутствовать на операциях. Мотивировали это тем, что я даже не ученик целителя и не гражданин Конкисты, а они несут персональную ответственность перед графом за каждого раненого, поэтому не могут доверить столь важное дело неизвестно кому.
Наше пребывание в замке прервалось неожиданно. Мирасель хотела провести здесь еще пару дней, но однажды ночью... Я почувствовал опасность и отстранился от девушки. Та обиженно посмотрела на меня и хотела уже задать вопрос, но я приложил палец к ее губам и шепотом попросил вести себя тихо, а в случае опасности быстро прыгать под кровать. Я, плавно двигаясь, тихо соскользнул с кровати, подобрал шпагу, как всегда лежавшую под рукой и, на короткое время войдя в холод, осмотрелся. Тьма отступила, и я увидел, как к открытым настежь дверям нашей спальни, бесшумно пересекая гостиную, приближались четыре тени. Одеты они были в черные одежды и вооружены были воронеными кинжалами, не дающими отблесков в лунном свете. Один метнулся к моей кровати, но тут же вернулся к товарищам, знаком показав, что там никого нет.
Я спрятался за дверью и, когда двое пересекли порог комнаты, атаковал. Рисковать мне не хотелось, рядом была сеньорита, поэтому действовал я максимально быстро и эффективно. Фигуры
убийц привычно застыли, мозг просчитал оптимальные вектора атаки и мои перемещения, тело претворило план в жизнь. Один остался без головы, второй с перерезанной шейной артерией. Трупы еще стояли, а я уже развернулся к оставшимся, оскалился и, зарычав, двумя быстрыми ударами рассек им горло.Несколько секунд и все кончено. Мирасель даже не успела ничего понять. Я высек огонь и зажег свечи в канделябре. Девушка, увидев тела охотников на людей, немного побледнела, но присутствия духа не потеряла. Накинув халат она, стараясь не наступать в лужи крови, побежала к дверям. По пути попросила меня одеться и разворошить свою постель.
Распахнув двери, она властно потребовала от стражей срочно, но без шума вызвать сюда графа. Один из воинов послушно побежал в сторону апартаментов своего сеньора.
Граф появился довольно быстро. Впрочем, было видно, что одевался он впопыхах.
– Что случилось, сеньорита?
Мирасель молча показала на трупы. Граф аж задохнулся от изумления.
– Но... к-как?!
– ответ не требовался, так как потайной ход остался открытым. Видимо убийцы рассчитывали быстро сделать свое дело и скрыться.
– Ты не пострадала?
– забеспокоился Азильярос.
– Нет. Я в порядке, - ответила девушка и добавила, со значением посмотрев на хозяина.
– Теперь ты видишь, что я не зря настаивала на том, чтобы мой телохранитель ночевал у меня в комнате?
– Кто бы мог подумать, что такое может произойти в моем(!) замке?
– он зло прищурился.
– Без предательства явно не обошлось. Охрана!
– вбежавшим охранникам он приказал.
– Срочно. Приказ капитану стражи. Закрыть все выходы из замка. Поднять всех слуг и выяснить, кто отсутствует. Допросить всех. О результатах доложить. Все. Исполняйте.
Один из стражей побежал будить капитана. Второй остался с нами.
Азильярос внимательно осмотрел побоище и с восхищением сказал Мирасель:
– Насколько я понимаю, убийцы не успели ничего осознать, как уже умерли. У тебя отличный охранник! Не желаешь уступить его мне?.. Я, конечно же, шучу. Тебе он в любом случае нужнее. Однако из происшествия следует сделать вывод, что мы слишком расслабились и забыли о врагах. Я не отказываю тебе в гостеприимстве, но ты очень уж задержалась у меня. Мятежники успели узнать, где ты, найти подходы и попытаться тебя убить.
– Ты прав. Утром мы должны уехать.
– Хорошо. Остальные свои соображения я передам тебе в письме. В сопровождение я отряжу полусотню своих гвардейцев вместе с капитаном. Его хорошо знают окрестные владетели, и чинить препятствий твоему путешествию не будут, а то и помогут где.
– Договорились, - кивнула головой Мирасель.
– Я тебя пока оставлю. Надо распорядиться, чтобы здесь прибрали, а ты пока собирайся. Все равно, уверен, спать уже не ляжешь.
С этими словами он торопливо вышел. Свалившиеся на его голову проблемы вряд ли дадут ему спокойно лечь спать.
– Может... он?..
– спросил я... нет, не любимую девушку, а сеньориту.
Немного подумав, она отрицательно помотала головой:
– Маловероятно. Ему не было бы смысла действовать столь сложно. В охране стояли его люди. Могли спокойно войти, убить и не спеша инсценировать работу наемных убийц. Впрочем...
Она задумалась, и я понял, что вероятность предательства со стороны графа не исключена ей из своих политических раскладов.
Утром мы покинули гостеприимный замок и продолжили путь на юг. Мирасель, как я видел в окно кареты, ехала спокойно, а меня тревожил отряд сопровождения. Если граф - предатель, то девятнадцать гвардейцев, оставшихся от прежнего отряда (двое должны были остаться - кости еще не достаточно срослись) недолго могли бы сопротивляться полусотне сопровождения. Однако прошел день, другой. Мы уже выехали за пределы графства, и наступил благоприятный момент, чтобы разделаться с нами, не бросая тени на Азильяроса, но все было спокойно. Его гвардейцы, как ни в чем не бывало, несли службу и, похоже, даже не думали ни о чем таком.