Барон
Шрифт:
Магистр в очередной раз поморщился. Он прекрасно знал, от чего включается защита: от «вспышки» заклинания в первую очередь. Великолепный пятиуровневый амулет герцога опоздал. Такая вот незадача.
– Неужели всё это вы провернули в одиночку? – задал наконец главный вопрос Твердь.
– Как вы и сказали. Никого из своей группы не привлекал – дело уж больно громкое, местных втёмную использовал.
– Как уходили?
– Телепортом в Сагнор, сутки подождал, в Русток и сюда. Не проследят, имена везде разные.
– Отлично. – Магистр поставил бокал и поднялся со стула. Поднялся и ликвидатор. – Вы хорошо поработали, отдыхайте. – Твердь положил руку
Полыхнула вспышка магии Земли. Защитный амулет попытался сопротивляться, но был смят в доли секунды, и человек, не успев осознать собственной смерти, с коротким щелчком ломающихся костей превратился в компактный идеально круглый шар на высоте живота. Шар повисел мгновение, словно удивляясь собственному рождению, и со шлепком упал на пол. Капли крови с ошмётками плоти забрызгали мебель стены и одежду магистра. В этот раз он не поморщился.
– А говорил – обожжённые трупики…
Начальник тайной стражи Шелтона собственноручно убрал останки, помыл полы и уничтожил магией все следы происшествия. Не хуже Лизы. Очистил одежду заклинанием и верхом поехал в сторону города. Спокойно.
Солнце, закрытое редкими белыми облаками, стояло в зените. Погода обещала быть великолепной.
У человека не было имени, вернее, их было множество. Даже Твердь не смог узнать настоящее. Теперь это было не важно.
Глава 17
Асмильда проснулась среди ночи в холодном поту. Жить не хотелось. Она ненавидела себя за вчерашнее счастье, за дурацкое замужество, за детское обожание отца. Что? Как? Что это было? Вопросы и вопросы, они крутились в голове, требовали немедленного ответа, но все мысли тонули в ледяной тоске. На душе было пусто, не хотелось жить, и не хотелось двигаться, чтобы умереть.
«Умереть… Немедленно… Как тяжело. Зачем мне жить? Я виновата во всём… Спаситель, дай мне силы подняться. Я повешусь… Нет, отравлюсь… Отравлюсь?!» – мелькнуло прозрение.
Ненависть заполнила пустующую душу. «Отец, как он мог!» Её передёрнуло от омерзения, когда в очередной раз вспомнила вчерашнее состояние. Как проваливалась в колодец после выпитого торфа, глупое счастье, свадьбу, тупые посиделки за пьяным столом с друзьями мужа. «Мужа?! Зачем отец это сделал? Она сидела во дворце, кого-то ждала, с кем-то говорила, где-то гостила и… любила? Да, любила и люблю до сих пор… кого?! Не мужа – фу! Спаситель, верни память, пожалуйста! Как хорошо, что вчера почти уснула за столом! Муж – ненавижу! Велел отвести её в спальню, и сейчас она одна. Где он? Постель не смята. Спасибо, Спаситель! Утро. Отец! Как я тебя ненавижу! За что мне это?!»
Рассвело сразу, без привычных утренних сумерек. Влажный густой воздух, насквозь пропитанный терпкими ароматами южного моря. Издалека доносились редкие голодные крики чаек.
Открывать глаза и вставать принцессе совершенно не хотелось. Её душили бешенство, ненависть и собственное бессилие. А ещё мучительно хотелось вспомнить что-то очень важное…
Стук в дверь, и женский голос спросил:
– Графиня, вы проснулись? Можно войти?
Новоявленная графиня молчала.
«Графиня! Графиня нор’Титос. Как противно! Я убью и его, и себя, пусть только посмеет ко мне прикоснуться! Спаситель, верни мне память! Я чувствую, я знаю что-то важное… и я люблю… любимый! Спаси меня!!! Ну, пожалуйста». – Асмильда не успела додумать планы мщения, как распахнулась дверь и в спальню впорхнула стайка служанок.
– Ваше сиятельство, вам необходимо одеться, вас желает видеть ваш муж.
Принцесса
открыла глаза и с презрением оглядела четырёх разновозрастных женщин.– Я. Никуда. Не пойду, – сказала она раздельно.
– Но, ваше сиятельство, граф приказали… – со страхом пролепетала самая младшая.
– Вон отсюда, все! Во-он!!! – заорала Асмильда, вскочив на широченную пуховую кровать.
Прокричала и упала, не удержавшись на слишком мягкой перине.
И тут на неё нахлынуло. Ревела в голос, никого не стесняясь.
Горький плач прервался сам, когда сильная мужская рука схватила её за запястье и грубо стащила с кровати. Асмильде с трудом удалось сохранить равновесие и остаться стоять. Теперь на полу, на дорогущем мягком ковре. Выглядела она отвратительно: зарёванное чучело со спутанными волосами, в ночной рубашке. Перед ней с гримасой презрения стоял граф, явно страдающий с похмелья.
– Милая жёнушка, – сказал он язвительно, – когда я говорю, что желаю тебя видеть, то ко мне надо бежать! – проорал он последнее слово. Продолжил уже тише: – Сейчас я уеду на несколько дней, а ты готовься. Мне не нужна твоя любовь и даже хорошее отношение не нужно, мне нужен наследник! Готовься. Через три дня у тебя начнутся благоприятные дни, а я вернусь примерно через четыре. Будь паинькой, и я от тебя отстану. Живи себе как хочешь. Пока.
Граф сделал шаг к двери, когда услышал шёпот Асмильды:
– Я убью тебя, тварь.
Он на мгновение замер и медленно повернулся:
– Кобылка взбрыкнула? Необъезженная, бывает.
И внезапно дал жене хлёсткую пощёчину.
Её голова дёрнулась. Из угла рта и из носа потекли тонкие струйки крови, а взгляд стал удивлённо-отстранённым. Щека постепенно наливалась пунцовой краской.
– Это тебе первый урок, дорогая, – продолжил муж твёрдым голосом. – Твой отец продал тебя с потрохами, и не пытайся жаловаться. Знаешь, что произошло с моей первой женой? Я её убил. Зарезал собственноручно. А её дочерей продал на невольничьем рынке. Знаешь почему? Она не могла родить мне мальчика, и всё. Других провинностей у неё не было. Ты не единственная аристократка в империи, запомни это. А сейчас так и вовсе – страшная. В зеркало посмотри.
Он развернулся и покинул спальню.
Как это ни странно, но пощёчина сделала благое дело – Асмильда вспомнила всё! Сразу, вдруг. Словно вихрь пронёсся внутри головы, принёс воспоминания и разложил их по полочкам. Она долго стояла не шевелясь среди четырёх женщин и улыбалась.
– Графиня, – нерешительно произнесла самая старшая фрейлина, – вы в порядке? Вам надо умыться и одеться. Вы меня слышите?
И она, и остальные три женщины были явными простолюдинками, наряженными в пышные придворные платья.
– Слышу, слышу, – ответила Асмильда, по-прежнему улыбаясь. – Помыться, причесаться, одеться, говорите? Приступайте. Завтрак подать! Я люблю горф со сливками и сахаром, остальное без разницы. Чего стоим, курицы!
Женщины опомнились и забегали, крайне удивлённые резкой переменой настроения хозяйки. А объяснялось это просто: Асмильда ни на секунду не сомневалась – Витар спасёт её. Немного беспокоила мысль: успеет ли за четыре дня? Во дворец к родителям она решила не возвращаться. Решила, находясь на далёком от дома острове. Одна, в центре чужого государства, без возможности сообщить Витару, где находится. О таких «мелочах» она не задумывалась. А эту тварь, как его… Фомиса, Витар убьёт. Егор, Рон, Агнар ему помогут. Можно побиться с кем угодно об заклад. Только вот с кем?