Чтение онлайн

– Ой, ли?

– Не собираюсь, Васька, с тобой спорить. Завтра к вечеру здесь будут сотни людоедов, и нам отсюда уже будет не выбраться. Оставаться навеки под этими мхами из-за одного сопляка, я не намерен. Поэтому утром собираемся и уходим. И будем считать, что на этом наши отношения кончились.

– А как же десять халявных машин?
– хмуро полюбопытствовала Галка.

– Не свезло тебе Галочка, - криво усмехнулся кузнец.
– Нет, у тебя времени их добыть, завтра рано утром уходим отсюда.

– Мы остаёмся, - холодно улыбнулась Галина.
– А ты можешь идти, куда

угодно. Хоть направо, хоть налево, хоть вообще на...й. Никто тебя не держит.

– Так значит, - задумался кузнец.
– Хорошо. Так и решим. Утром я ухожу, а вы оставайтесь. Может быть вы и правы, людоедам тоже кушать надо. Пищевая цепочка не должна прерываться.

На что хоть надеетесь? На пулемёт свой? Напрасно. У пулемёта вашего пули быстро кончатся, а достать вам их здесь неоткуда. На мишку своего клэшэногого? Так в своих землях ящеры их подчистую вывели, так что средства борьбы с ними у них есть. Советую вам поберечь его шкуру, но, не настаиваю. Дураков учить - только портить.

Если утром кто со мной соберётся - гнать не буду, - бросил он напоследок, резко подымаясь с бревна, что во множестве валялись возле костра.

Ещё раз, бросив хмурый взгляд на собравшуюся у костра компанию, обречённо махнул рукой и молча скрылся в своей палатке.

– Та-а-ак, - спустя какое-то время Галка первой нарушила воцарившееся у костра тягостное молчание.
– Тебе, Васечка, придётся многое нам объяснить,

– Давай, завтра. Устал как собака, - виновато улыбнулся Васька.
– Ей, Богу, полдень уже, время уходит, а мы за всё утро так ничего и не сделали. Даже не поныряли лишний раз. Только с дятлом этим ругались. А завтра я вам всё объясню. Предметно.

– Хорошо, - холодно отозвалась Галка.
– Утром поговорим. А сейчас иди, ныряй. Глядишь чего нужного и надыбаешь.

Утро началось не самым лучшим образом. Яркое солнце, чистое голубое небо и громыхание быстро приближающейся откуда-то с запада грозы.

– А вот и белое облачко грозовое на горизонте чернеется. К дождю, видать.

Мрачный Мыкола Ржавка стоял на берегу болота, возле кромки воды и, приставив руку козырьком ко лбу смотрел в сторону, откуда до них доносилось погромыхивание медленно приближающейся грозы.

– Ветер дует в ту сторону, а гроза идёт прямо сюда к нам, против ветра. Странно.

– Наверное, вверху ветры дуют в другую сторону. Так бывает.

Стоящий рядом с кузнецом Андрюха Буян, также как и кузнец, застыв на берегу болота и приставив ладонь ко лбу, наблюдал за приближающейся грозой.

– Странная какая-то грозовая туча, - флегматично констатировал он.
– А может это и не туча? Какая-то она больно уж маленькая.

Достав из боковой кожаной кобуры небольшой аккуратный бинокль, приставил его к глазам и принялся внимательно разглядывать тучи на горизонте.

– Зато гром большой, - сердито глянул на увлечённо что-то разглядывающего Андрюху кузнец.
– Ну и куда теперь мне переться?
– раздражённо поинтересовался он у пустого пространства вокруг.
– Хуже нет, чем тащиться куда-либо по болоту в дождь. Пережду грозу в лагере, - обречённо пробормотал он.
– Не прогоните?
– мрачно покосился он на стоящего рядом молчаливого парня.
–

А то я свою палатку уже собрал, неохота снова разворачиваться.

– Ты же вроде как торопился только что?

– Летом долгих гроз не бывает, а мокрым идти потом по болоту не здорово. Пережду в твоей палатке. Чай за лишний час ничего не случится.

– Да пережди, - Андрюха равнодушно пожал плечами, не отрываясь от бинокля.
– Нас всё равно до вечера никого не будет. Дождь не дождь, - повеселев непонятно с чего, проворчал он, - а Галка всех в воду погнала, готовить первый подъём.

Вот же упёртая у меня жена, - с проскочившими в голосе едва заметными тёплыми нотками одобрительно констатировал он.
– Пока свою десятку из болота не вытащит, не успокоится.

– Так вы так и не сказали, - покосился на него Ржавка.
– Раз собрались поднимать, то, как вывозить собираетесь?

– Тебе же сказали. Не твоё дело.

Оторвавшись от своего бинокля, Андрюха что-то необычно вдруг оживился.

– Тебе же Васька русским языком сказал, дядя. Не твоё это дело. Твоё - считать, сколько мы вытащим из болота твоего добра. Но ты иди. Иди, дядя. Не волнуйся. Больше оговоренного всё одно не утащим.

Нам просто больше не надо, - с какой-то непонятной рассеянностью в голосе пробормотал Андрюха себе под нос, снова приставляя окуляры бинокля к глазам.

Во, даёт, - тихо прошептал Андрюха.
– Во, даёт!

– Кто даёт? Что?

– Тучка твоя грозовая, - с откровенной насмешкой скосил на него ехидный глаз Буян.

– Но ты, дядя, можешь спокойно собираться и отправляться к себе домой. Никакой грозы не будет. Наша палатка тебе без надобности.

Это не гроза, - снова поднёс он бинокль к глазам.
– Это наш дирижабль, - с гордостью констатировал Андрюха.
– Точнее - компанейский, но парни там точно наши.

– Какой такой дирижабль?
– растерялся кузнец.

От неожиданного заявления Андрюхи, Мыкола Ржавка совершенно растерялся. Что-то вокруг творилось непонятное. И это ему страшно не нравилось. И больше всего не нравилось непонятное спокойствие всего поискового отряда сегодня утром.

Признаться, такого он не ожидал. С ящерами на границе не шутили. И если проводник говорил своему поисковому отряду что надо бежать, его тут же слушались.

Этот же странный молодняк, словно не желал ничего слышать.

Потому ему и пришлось с утра собираться одному, что, признаться, крайне угнетало кузнеца.

Происходящее вокруг этого похода всё больше и больше казалось ему странным. Странным и непонятным. А возвращаться домой одному, оставляя за спиной какие-то непонятки, было не в его натуре. Только поэтому он сегодня утром и задержался, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку в объяснении происходящего кругом.

И ещё. Важно. Он не мог вернуться один. Иначе в другой раз никто с ним никуда не пойдёт. Никаким его словам, никаким объяснениям никто в городе не поверит, если он сейчас вернётся один, оставив молодняк на болоте. И тем более не поверят правде, что молодняк сам отказался его слушать. Потому что это немыслимо, чтобы на границе не послушали проводника. Это было немыслимо. До этого дня.