Артефакт
Шрифт:
Закатив глаза, я выдержала паузу, однако понимая, разъяснения давать все же придется, я, тяжело вздохнув, решилась.
– Не знаю, что произошло и сколько с этого прошло времени, но днем в башне произошел инцидент, едва не стоивший мне жизни.
– Произнесла я, стараясь не переходить на пафосность в своем случае.
– Твой артефакт не даст тебе умереть, так что это не столь актуально, - проворчала ведьма, закатывая глаза вверх, явно не одобряя взятый мной тон.
– Не проверенный факт.
– Отпарировала я, наконец, спускаясь на грешную землю и становясь в кои то веки сама собой.
– Меня взрывом выбросило в окно прямиком из этой комнаты.
– Слова звучали четко и коротко.
– Ты же вернулась.
– Резонно возразила мне настойчивая в своих упорствах ведьма, явно нежелающая делать из меня пострадавшую.
– Не благодаря твоему вмешательству.
– Огрызнулась я.
– И не перебивай меня, будь добра.
–
– Можно об инциденте более подробно?
– Можно, - окрысилась я, кидая на принца уничижительный взгляд.
– Преображение видишь? Так вот в окно, которое сейчас благополучно исчезло, меня и выкинуло взрывом. Назад я вернулась сама и весьма вовремя, иначе пришлось оставаться где-то там, в складке. Кстати, башня экранирует мои способности к магии, а вот за пределами я вполне способна использовать их, чем и воспользовалась. Я попросту вернула себя назад в развороченное окно, которое подозрительно быстро исчезало. А вот остальное должна объяснить присутствующая здесь хозяйка.
– Я приглашающе повернулась к ведьме.
– Объяснений пока нет, - Фронтира развела руками, используя мой прием, и мягко улыбаясь.
– Мне это не нравиться, - протянул Фадор, тяжелым взглядом обводя нас обеих. Он явно с большим трудом удерживался от перехода на нашу сторону.
– А мне то, как нравиться, не передать, - я не стала убирать ни сарказм, ни издевку, поворачиваясь к ведьме.
– Дорогая, у тебя мало времени на разъяснения, так что поторопись.
– Не старайся меня запугать, - ведьма презрительно скривилась, - не в твоем положении это делать.
– А в чьем?
– В своих препирательствах мы мало внимания обращали на окружающее пространство, зато явно преуспели в грызне.
– Ты решила применить ко мне более действенные меры, чем до сих пор?
– Зачем мне это спустя пятьсот лет мира и спокойствия?
– Ведьма расширила свои красивые глазки и мило ощерила красивый ротик.
– Знай, я заранее, что подсунула в тебя для пущей сохранности твоя маман, никогда даже и близко не подошла.
– Все-таки месть, - резюмировала я, брезгливо скривившись.
– Кем же была моя маменька, что все ее так ненавидели и люто желали отомстить.
– А ты в зеркало посмотрись на досуге, - пухлые губки тюремщицы сложились в идеальную ухмылку, - говорят, яблоко от яблоньки далеко не падает. К тому же, если мне не изменяет мое чутье, а оно у меня феноменальное, в твоем теле уживается не один камушек.
– Объяснитесь милая дама, - это встрял принц, мало заботясь о приличиях, но с подозрением глядя в мою сторону, от чего мне стало совсем не до дрязг с ведьмой.
– Хотите объяснений?
– Тонкие брови красавицы взметнулись вверх, а она сама всем корпусом развернулась к зеркалу и ждущему там Фадору. Мгновенно ее тон стал светским и манерным.
– Извольте. Вышеозначенная Фаэтина Нежная никуда не пропала после рождения дочери, а всего-навсего провела некий запретный по своей сути обряд и стала полноценной хранительницей одного артефакта, поселившись в теле собственной дочурки. Такое объяснение вас устроит?
– Откуда вам все это известно?
– Стараясь не сорваться на крик, поинтересовалась я мгновенно осевшим голосом, впервые благодаря провидца за мою слабость.
– Сопоставила кое-какие факты, пока шли годы нашего совместного заточения, - ведьма вдруг стала серьезной.
– Твоя мать изобретательна сверх меры и я даже боюсь представить на что способен камень, растворенный в твоей крови, раз она пошла на столь кардинальные меры. В свое время я оплакивала невозможность мщения, когда узнала о смерти Фаэтины, а правда всплыла только после твоего заточения. Кстати, благодаря ее магической сущности, мое тело не подверглось тлению, и я по-прежнему имею возможность поддерживать жизнеспособность башни. Только вот уйти не могу, как и ты, находясь в плену своей глупости и жадности. Когда выяснилось твое участие в заговоре против правителя, не сумела вовремя отойти и соблазнилась на желание отыскать Фаэтину, в смерть, которой не верила, чересчур живучей была эта гадина. Я польстилась не только на возможность перерождения, надеялась, что Фаэтина все же следит за жизнью дочурки и не допустит ее смерти. Соблазнила меня твоя золовка, посулив молодое тело, взамен проклятого хранительницей, только не учла я тогда многих не состыковок во всем этом деле. Месть ослепила меня, а еще я почувствовала ее присутствие настолько близко, что ни о чем уже не думала и попалась в ловко расставленную ловушку. Твоя хваленая маменька всегда восхищалась моею способностью творить подобные башне артефакты и еще в глубокой юности, когда мы были дружны, сподвигла меня заняться чем-то подобным. На удивление я оказалась упорна и все же, пусть и не умышленно сумела заточить Фаэтину внутри своего творения.
– Она во мне?
– Я смотрела на ведьму с ужасом. Никогда не думала, что моя нелюбовь к матери может вылиться в нечто подобное.
– Да, - колдунья кивнула, - но не стоит так бояться. Пока Фаэтина внутри, она не активна и не влияет ни на твои мысли, ни на физические данные.
– Пока?
– Я подозрительно подняла бровь, одновременно сощурившись по обычаю принца, не подающего звука.
– Пока ты пребывала в нежном возрасте, да и потом в отрочестве, подпитка Фаэтине не требовалась. Но после того как у тебя обнаружились магические способности, ей стало мало тихого закукленного существования. Камень, пришедший в дисбаланс с твоей стихией, воздух не совместим с твоим артефактом, стал проявлять себя не совсем корректно по отношению к своей хранительнице, та ведь тоже воздушник. Где-то раз в пять-семь лет хранительнице необходим выход из своего кокона, чтобы утихомирить рвущуюся на свободу стихию, питающуюся сразу из двух источников. Кажется, у тебя были два или три раза провалы памяти, не так ли? В свое время они также оказались решающим фактором во время судебного разбирательства. Если я хорошо помню, вовремя одного из провалов ты уничтожила близкого друга твоего старшего брата. Конечно, никто не стал упоминать о том, что тот тебя домогался в достаточно грубой форме, но Фаэтина никогда не страдала наличием такта и для своего выхода из состояния покоя не озаботилась о соблюдении одиночества, попросту высушив твоего оппонента. Да, одна ремарка - для тебя проходило несколько суток беспамятства и приходилось долго потом разбираться, что в это время с тобой было. Однако пусть и крайне редкие, твои припадки, как их окрестил братец, не остались незамеченными. А после столь показательного самоуправства тебя стали бояться. Кстати, помнишь перерождение - так это была вовсе не я, а твоя мать.
– Кем же все-таки была столь неординарная женщина?
– Подал голос Фадор, с непонятным выражением глядя на меня.
– Хранительницей жизни и смерти, - отчеканила ведьма, резко вскидывая голову вверх и оглядываясь на входную дверь.
– Что там еще?
Ощутив мгновенный озноб, прошедший по спине вдоль позвоночника, я тоже развернулась в сторону двери, но комнату уже заволокло едким, тягучим и удушливым дымом, разъедающим глаза и легкие. Закрыв рот краем рукава, я закашлялась, проклиная и принца с его неуемной жаждой знаний и ведьму, с ее мстительностью и собственную мать, в первую очередь, заботящуюся о своей шкуре и артефакте, будь тот не ладен. Я еще успела заметить, отступая к стене с зеркалом, как истаяла ведьма, хотя я считала ее ипостась вполне материальной и услышала отчаянный голос принца, звавший меня по имени. На большее моей хваленой стойкости не хватило, и я провалилась в спасительный обморок, при котором дышать не обязательно.
Возвращение в сознание оказалось на этот раз достаточно болезненным. Видимо кому-то необходимо мое физическое присутствие и на лечение не было времени, по крайней мере, раньше башня не страдала садизмом и никогда не приводила меня в сознание, если в этом не было крайней необходимости. С великим трудом разлепив слезящиеся веки, глаза, просто горели, точно я еще нахожусь посреди задымленной комнаты, я сделала попытку осмотреться и тут мне на лицо легла мокрая и такая благословенная тряпка, что я от облегчения невольно застонала. Подняв руку, я прижала ею тряпку к глазам и наткнулась на что-то материальное и вполне живое. Замерев на секунду и молясь про себя, чтобы мои страхи не подтвердились, я тихо прошептала севшим, болезненным голосом:
– Фадор, ты?
– Ну что ты, моя дорогая, наш юный страдалец пока в отключке.
– Мужской голос оказался мне не знаком, но при этом вызвал целую бурю эмоций, в основном отрицательных и даже в некоторой мере, панических.
– Хотя он оказал тебе, да и всем нам просто неоценимую услугу, вовремя обнаружив лазейку.
– Лазейку?
– От усилий я закашлялась, нахождение в дыму не прошло даром для моего организма. А это мы уже проходили, вдруг подумалось мне. Когда-то в детстве мне пришлось переживать уже кошмар пожара, и вот тогда я впервые потеряла голос, с трудом восстановленный знахаркой, научившей меня азам лечения травами и давшей начало увлечению составлений рецептов.
– Добро пожаловать домой, Фаэтина Саянтская, - голос зазвучал с хорошо поставленной, несколько наигранной издевкой.
– Куда?
– Я, не отнимая от лица тряпки, резко села на кровати, спустив ноги на пол. В голове крутилась мысль, а где это я нахожусь. Положившись на свой универсальный нюх, я осторожно потянула воздух, порадовавшись, что не все рецепторы дым успел разъесть. Запахи меня совершенно не порадовали. Я не дома, в башне. Ни одного знакомого мне запаха в воздухе, в основном мужские и приторные, словно созданные специально для придворного хлыща. Стоп. Придворный хлыщ. Запахи мужских духов. Только не это. Порадовавшись тому, что тряпка по-прежнему закрывает мое лицо, и никто не в силах рассмотреть выражение, посетившее меня, я постаралась взять себя в руки, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации.