Арлекин
Шрифт:
Церковь возвышалась над нами белым и одиноким призраком. Из-за лаконичности и отсутствия художественного оформления Церковь всегда казалась мне незаконченной. Ни один священный символ недопустим, когда основа твоей паствы - вампиры.
Мы прошли по широким белым ступеням к двустворчатой двери. Грэхэму выпала честь открыть для нас эти двери. У меня не хватило бы терпения оспаривать этот момент, и я определенно была рада, что Эдуард вообще решил не спорить, потому что он видел пушечное мясо с первого взгляда. Он не любил подставлять пушечное мясо, но Грэхэм не был вооружен, и я не была в него влюблена. Для Эдуарда мое мнение стало его собственным в данном вопросе. Правда и я к нему прислушивалась. Я хотела, чтобы все отсюда сегодня ушли живыми, но если выбирать, то конечно в первую очередь меня беспокоили мои возлюбленные. Если вам трудно сказать это вслух хотя бы себе, то стоит держаться подальше от перестрелок и сидеть
Натаниэл взял мою левую руку. Он был теплым, чуть теплее, чем должен, будто его лихорадило, но на его руке не было и капли пота. Это была не болезнь. Это была сила. Она поднялась вверх по моей руке волной жара, которая затанцевала по моей коже мурашками. Я немного отступила по ступеням. Мика взял вторую мою руку. Он хотел помочь, но сила перескочила от меня к нему. И она ему не предназначалась. Она искала Дамиана, жаждала его ощутить по вторую сторону от меня. Он должен был поглотить огонь, а Мика никогда остужающим эффектом не обладал. Сила нашла единственную вещь, с которую могла призвать. Наше общее животное. Я фактически призвала его леопарда вырваться наружу из его тела. Но Мика мог управлять этим, и мягкая волна бархатом прокатилась от его зверя к моему. Я была поймана между двух леопардов. И не было другого зверя, чтобы отвлечь моих животных.
Я почти заорала.
–Не сейчас!
Густой голос Олафа спросил.
–Что это?
У меня не было времени озираться по сторонам, высматривая вновь прибывших. Я знала, что если что-то будет не так, об этом позаботится Эдуард. Я верила ему.
Мике удалось отнять свою руку от моей. Он опустился на колени прямо на ступенях, будто было что-то еще, гораздо худшее, чем проблемы с его зверем. Полнолуние было еще не так близко. Он не должен был потратить столько энергии. Грэхэм подошел к нам. Он двигался быстро, но леопард во мне поднимался быстрее. Он расчищал себе путь сквозь мое тело. Мне нужно было отдать этот жар. Я почти дотянулась до Жан-Клода. Он был вампиром. Он был холодом могилы, но он никогда не был для меня тем, что было сейчас необходимо. Он всегда будил во мне только страсть. Мне нужно было срочно что-то придумать. Я бросилась к другому вампиру. Это оказался Дамиан. Я потянулась к нему в отчаянии. Я умоляла мысленно «спаси меня, спаси нас, потуши этот пожар». Я почувствовала его колебания, когда он услышал мои мольбы. Я знала, что кто-то подхватил его под руку, чтобы не дать ему упасть. Но моя сила пожирала его. И он дал мне то, о чем я его умоляла. Он дал мне прохладу. Тот особенный самоконтроль, который помог ему выжить и сохранить рассудок в годы рабства у его создателя. Он отдал мне тот контроль, который помог ему выживать и ничем, ни словом, ни мыслью, не выдавать своих переживаний. Он отдал мне этот контроль в виде холодной, стальной силы воли.
В мгновение внутри меня выросла металлическая стена, которая не давала моему леопарду выбраться наружу. Он смешался и, как любой дикий леопард, не знал как реагировать, будто стена выросла посреди девственного леса. Он сбежал. Он вернулся в то место, откуда появился, в ту темноту, где таились все мои животные. Это было похоже на ту тьму, которая была еще до того, как появился свет, и это было во мне. Я не могу это объяснить, просто иногда я это вижу.
Изнутри послышался голос женщины, не столько говоривший, сколько напевавший слова.
–Позволь, наконец, начать наш бой, Жан-Клод. Твоя слуга уже нанесла первый удар.
–Это была случайность!
– вскричала я, но было уже слишком поздно. Я ощутила силу. Или на не понимала, насколько я плохо контролирую некоторые свои способности, или просто использовала это, как предлог для начала боя. В любом случае дело было дрянь.
Грэхэм протянул мне руку, и я приняла ее. Он оттащил меня прочь от Натаниэла по ступеням. Его рука на моей была просто рукой, просто теплом. Он скорее всего не был вооружен, и нас никто не прикрывал, но было не время концентрироваться на таких мелочах. Я посмотрела на Эдуарда и увидела, что он удерживает упором рукой в грудь Олафа. Олаф собирался броситься мне на помощь, а Эдуард его не пускал. Он взглянул на меня, и этого взгляда хватило. Они не обладали
в достаточной мере экстрасенсорными способностями, чтобы отличить шевеление животных от ardeur, не на такой ранней стадии. Эдуард не хотел, чтобы это перекинулось на него, и уж тем более не хотел, чтобы оно накрыло Олафа. Я задвинула эту мысль в уже и так переполненную клетку моего сознания. Подумаю об этом позже. Мы медленно двинулись вперед. У Грэхэма была моя правая рука, но ведь мы и не собирались сегодня стрелять?Глава 43
Все лица повернулись к нам, когда мы прошли сквозь двери. Вестибюля не было, так что мы сразу оказались у всех на виду. Натаниэл и я тяжело дышали, будто только что пробежали милю. Только Грэхэм был спокоен. Эдуард и Олаф встали с обеих сторон от нас. Мика обошел нас всех по широкой дуге. Боролся ли он все еще со своим зверем? В этом я полностью полагалась на него. Я должна была ему верить, потому что бывали ситуации, когда кроме него я не могла довериться никому.
Пространство за кафедрой превратили в сцену. На ней стояли трое в масках. Слева совершенно точно стояли Джованни и Коломбина. Она была в изящной версии костюма Арлекина: красный, синий, белый, черный, золотой, юбка прикрывает колени, говоря о скромности. Золотые углы ее треуголки венчали разноцветные шары, повторяющие цвета костюма. Ее маска оставляла открытым лишь бледный треугольник подбородка и темно-красные губы. Мужчина возле нее был немного повыше, на нем была маска, очень походившая на ту, что прислали нам в первой коробке. Его лицо было чистым белым листом, обрамленным чернотой его длинного, наглухо застегнутого, плаща. Черная треуголка завершала образ. Они стояли рядом такие контрастные, черное и цветное.
Третий персонаж в маске стоял с нашей стороны сцены, рядом с Жан-Клодом и его вампирами. Дамиан и Мальком стояли немного в стороне, за спиной Ашера. Но этот третий не был вампиром. Он больше был похож на раба, нежели на участница Карнавала. Его маска была кожаной и скрывала большую часть лица, покрывая так же почти всю голову и затылок. У него были широкие плечи, казавшиеся еще шире из-за кожаной жилетки, светившиеся побледневшим загаром, именно они мне дали понять, что под маской скрывается Ричард.
Он отошел немного в сторону от Жан-Клода. Джейк и еще несколько телохранителей стояли за его спиной.
Ашер стоял по другую сторону от Жан-Клода, и золото его волос отбрасывало таинственные огненные блики. Ремус и горстка гиен стояли за ним. Большинство вампиров Жан-Клода стояли вокруг сцены. Но Элеонор и некоторых других вампиров здесь не было. Если нам суждено умереть сегодня вечером, пытаясь противостоять Арлекину, именно ей и остальным Жан-Клод доверил позаботиться о своих вампирах. Истина и Нечестивец тоже стояли на сцене, и Хэвен с львами был рядом с ними.
Вокруг нашей стороны сцены разлилось море из вер-животных. Но оба представителя Арлекина смотрели в нашу сторону так, будто они превосходили нас числом. Часть меня затосковала, что это не будет настоящим боем. Ведь в настоящей драке у нас был шанс победить. Конечно, Арлекин, прежде чем занять Церковь, узнали все о нас, они знали о наших резервах. Возможно, это было еще одной причиной, почему они выбрали ментальный поединок вместо физического.
Мой пульс начал успокаиваться. Мы выступили в проход, Грэхэм впереди, дальше шли мы с Натаниэлом, все еще держась за руки. Мика все так же старался быть как можно дальше. Мне хотелось до него дотронуться, так что в чем-то он был прав. Нам не нужен был второй приход наших леопардов. Эдуард и Олаф прикрывали тылы. Я думала, что мы дойдем до сцены. Я рассчитывала, что смогу подойти и дотронуться до Жан-Клода, и, возможно, Дамиана, но Коломбина решила иначе.
Ее сила полилась по Церкви, как невидимый туман. Мое дыхание застряло у меня в горле. Я почувствовала, как ее сила коснулась нескольких вампиров. Они задыхались от этого прикосновения силы. Я сама задыхалась от ее власти. Я опустила руку Натанэла и схватилась за спинку ближайшей скамьи. Не важно, что происходило, мне не хотелось, чтобы оно передалось Натаниэлу.
–Анита, - позвал он, - что не так? Я чувствую силу, но…
Я отрицательно покачала головой. Я не могла говорить из-за давления ее силы. Это было почти тоже, что задохнуться в облаке пуха, легкого, воздушного, но вполне смертельного. Вампиры начали опускаться на скамейки или прямо на пол. Я старалась устоять на ногах и смотрела на вампиршу в клоунском наряде. Было что-то в ней такое изящное, что назвать ее клоуном не получалось. И тут я поняла, что больше не задыхаюсь. Это не была смерть из-за силы, скорее добровольный уход из жизни. Ее желания были настолько сильными, что это было похоже на рабство. Я почувствовала это. Она управляла всеми нами так же, как я управляла своими зомби. Ее сила была очень близка по природе к моей. Она могла управлять нежитью, но почему же ее сила так легко захватила и меня?