Чтение онлайн

— Всякая земля имеет свои обычаи, сагиб, — отвечал Нарайян, как бы извиняясь. — Сагибу известно, что мы люди касты. Каста у нас везде и во всем, она проникла в дух народа. Человек, подающий кувшин с водой, ни за что не согласится подать вам закуренную трубку, потому что для этого существует особый специалист… Но… не буду мешать вашему туалету, — закончил он, удаляясь из комнаты.

Когда туалет был кончен, пундит подошел к своим гостям с приветливой улыбкой.

— Теперь доброе утро, сагиб Сименс! Доброе утро, сагиб Гречоу! — приветствовал он, крепко пожимая им руки.

Затем он снова обернулся к двери и ударил в ладони. Новая толпа

санталов вошла и поставила на стол два досторхана. На одном стояли три чашки черного кофе, маленькая тарелочка вареного риса и хрустальная кружка с водою, на другом — хлеб, сыр, ветчина, бараньи котлеты и несколько бутылок виски, портвейна, хереса и пива.

— Будем завтракать, господа. Прошу вас, — сказал Нарайян, приглашая к столу обоих друзей.

Несмотря на ранний час Авдей Макарович и Андрей Иванович чувствовали прекрасный аппетит, который, впрочем, не покидал их во все время путешествия. Они съели по котлетке, закусили ломтем сыра и запили свой завтрак чашкой кофе, внутренне пожалев об отсутствии родимого самовара, но от спиртных напитков отказались, что, по-видимому, заслужило им безмолвное одобрение Нарайяна и даже прислуживавших санталов. Сам же Нарайян удовольствовался горстью вареного риса, чашкой кофе и глотком воды.

— Ну-с, теперь, кажется, можно приступить к делу? — спросил профессор, когда завтрак был убран.

— Я, к вашим услугам, господа, — отвечал с поклоном Нарайян.

Андрей Иванович вынул со дна чемодана плоский жестяной ящик, отпер его микроскопическим ключиком, вынул свою драгоценную рукопись, тщательно завернутую в полотно, и подал Нарайяну.

— Что это такое? — спросил с удивлением пундит, подняв крышку переплета и разглядывая темно-коричневые строки на гладкой поверхности альбуминной бумаги [51] .

— Это — то самое, о чем я вам говорил.

— Неужели это рукопись?

— Нет, это фотографический снимок с подлинника, который написан или скорее награвирован на металлических досках.

Нарайян углубился в рассматривание странных начертаний.

— Но это вовсе не начало, — сказал он через несколько минут, показавшихся профессору веками, — это скорее окончание… Где же начало?

Нарайян стал перелистывать книгу.

— А! Вот где начало! — вскричал он, останавливаясь на последней странице. — Вы неверно перенумеровали страницы, сагиб: вот где первая, а вовсе не триста-восемнадцатая страница!

— Это уж ваше дело, мистер Нарайян, определить, где начало и где конец рукописи, — сказал профессор. — Мы с коллегой заботились только о том, чтобы не перемешать страницы и сохранить их последовательный характер.

— В этом, кажется, вы успели, — заметил Нарайян, перелистывая снова страницы рукописи.

Андрей Иванович смотрел на него, колеблемый надеждою и страхом.

— Известен вам язык этой рукописи, мистер Нарайян? — спросил он наконец.

— Да, сагиб Гречоу, я думаю, что известен.

— И вы можете прочитать и передать, что в ней содержится?

— Конечно,

сагиб. Но это очень древний алфавит, известный только немногим пундитам. Это — как бы вам сказать точнее — это прототип наших "священных письмен".

— Но вы можете его читать и понимаете вполне?

— Пока — совершенно свободно. Тот, кто знаком с древними формами санскритского языка, кажется, может понимать и этот без особенных затруднений.

— Какой же это язык, мистер Нарайян?

— Это — предок санскрита и многих родственных с ним языков: это язык исчезнувшего народа Ариев…

— Как? Ариев? — вступился профессор. — Может быть, Арийцев.

— Ну да, сагиб, — ариев, арианян, арийцев — как хотите.

— Но ведь все индо-европейские народы считают своими предками арийцев?

— Ну вот, это тот самый народ и есть.

— Послушайте, мистер Нарайян, не могу ли и я что-нибудь понять?

— Но ведь вы, сагиб, не знаете этого алфавита?

— Но можете ли вы написать несколько фраз латинскими буквами.

— Латинскими, сагиб? Хорошо.

— Но только так, мистер Нарайян, чтобы произношение вполне было сохранено.

— Произношение?.. Это несколько затруднительно, сагиб Сименс: некоторых звуков нет в латинской азбуке… Впрочем, попробую.

Пундит взял перо и написал на чистом листе бумаги крупными и красивыми латинскими буквами:

— Как вы это переведете?

— "О, божествеyная дева, свет Ариастана! О божественная (или, может быть, богиня) Ариасвати!"

Профессор ударил себя по лбу.

— Что за чудеса! Да ведь это ясно, как день. Но какой же это, наконец, язык?

— Послушайте, мистер Нарайян, вы прочитали — "свет Ариастана"… — Что такое Ариастан?

— Ариастан — земля арийцев.

— Верно… Я так и думал… А что такое "Ариасвати?" Так, кажется, вы прочитали?

— Ариасвати — это собственное имя. По всей вероятности, сагиб, так называлась какая-нибудь древняя богиня, память о которой в настоящее время утрачена.

— А как вы думаете, мистер Нарайян, что собственно значит это имя, так сказать в лексикологическом отношении? Быть может, тоже "свет арийцев?".

— Почти, сагиб Сименс. Только здесь не один свет, но несколько: множественное число. Надобно перевести: блеск, сияние… наконец, в отдаленном, более широком значении: слава, честь, гордость арийцев.

— Позвольте еще один вопрос, мистер Нарайян.

— Хоть тысячи, сагиб Симене.

— Не можете ли вы объяснить также, откуда происходит имя арийцев? Видите ли, вот мы, например, славяне, руссы… Ну-с, мы можем объяснить, откуда взялись эти имена: славяне — от слова, руссы — от цвета волос… Но что значит слово "арийцы", вот в чем вопрос?

— Арийцы?.. Собственно говоря, сагиб, мы несколько неверно произносим это имя… В вашей рукописи оно читается не "арии", как мы привыкли произносить, но "ярии"…

Профессор подпрыгнул на месте, точно от гальванического удара.

— Ярии? Вы говорите: ярии?

— Да, сагиб Сименс, — отвечал Нарайян, с удивлением глядя на профессора и думая про себя: "уж не помешался ли этот чудак?"…

— Ярии! Так! Теперь все понятно! Ярослав, Ярополк, Яр-буй-тур Всеволод, Ярило… Совершенно понятно! Ярии — значит, в высшей степени смелые, храбрые… Вероятно, это очень воинственный народ, мистер Нарайян?