Аргонавты
Шрифт:
Но тогда... тогда ты удивительный мастер, о царь!
– юноша в восторге хлопнул себя по коленям.-
Как же тебе это удалось? И ты, наверное, счастлив был, когда закончил эту великолепную скульптуру?
Афамант нахмурился, в который раз думая о быстротечности лет и той каре небес, что средь людей именуется талантом.
Откуда юноше знать, что в творчестве нет ни радости, ни минуты просвета? Просто какая-то жестокая сила не дает уснуть, терзая, подталкивая, заставляя в поисках подходящего материала чуть ли не на язык пробовать глину для первых проб задуманного. Об увлечении царя знали многие, но только то, что
Нефела отняла и эту радость царя. Ее статуя, выполненная Афамантом по памяти, была последним и единственно уцелевшим творением мастера. Афамант перестал быть скульптором, но, к несчастью, не хотел быть и царем.
Афамант стряхнул задумчивость, вспомнив о постороннем присутствии.
Так вот, поэт! Павлидий-стар. Он предан мне, но его мысли и чувства состарились. И рифмы его, хоть отточены, но не могут передать ничего, что способно надолго запасть в душу.
Ты хочешь?
– в священном ужасе отступил юноша.
Да, я хочу, чтобы ты, увидав ту, что навеки похитила мое сердце, создал творение, достойное нимфы Нефелы!
Я это не сумею! Это не по силам земному человеку!
– - взмолился юноша.
По силам!
– возразил Афамант.- Если я сумел вынести бремя этой любви, ты должен суметь воплотить чувство в достойную форму.
И пусть на это мне понадобятся годы?
Да!
– ответствовал царь.
Мальчик-поэт еще раз, но уже иным взором, взглянул на ослепительной красоты статую. Ему даже показалось, что статуя в чем-то изменилась, стала ближе и жизненней.
«А почему бы и нет?» - закралась крамольная мысль.
То, что обычным людям кажется сказкой, нелепым вымыслом, для поэта - реально. Им самим придуманный мир настолько осязаем, что поэт может даже поселиться в нем, довольствуясь редкими контактами с окружающими. Юноша вспомнил историю, в которую, впрочем, верил всегда.
О, Афамант!
– воскликнул юноша.- А не попробовать ли вернуть нимфу?
О чем ты, несчастный? Разве можно поймать снежинку или заставить распуститься сорванный бутон?
Я не о том! Но можно попробовать сотворить двойника твоей нимфы! Вот слушай!
Афамант с надеждой внимал странному рассказу, не смея верить.
Было то в далекие времена,- начал поэт,- когда талант ценился не за те наслаждения, которые искусство мастера доставляет другим. Творение, вышедшее из-под резца художника-скульптора или песнь, придуманная поэтом,- искусство ценилось само по себе.
То-то бедняки и жили в голоде и нищете,- пробормотал про себя Афамант, усмотрев в словах юноши укор себе.
Но поэт продолжал:
И был среди мастеров великий талант. Имя ему - Пигмалион, и слава его разнеслась далеко, доходя до края земли.
Всем был счастлив Пигмалион. Друзей - в избытке. Веселые девушки всегда готовы одарить вниманием. А пустая похлебка - велика ли беда? Свои новые произведения Пигмалион придумывал сначала на холсте, углем набрасывая
контуры будущей скульптуры. А потом лишь придавал плоскому рисунку объем.Где же смысл: ведь полотно мастера само по себе - произведение?
Но Пигмалион так не думал,- возразил поэт.- Был летний вечер. В липовом аромате и блестках светлячков жизнь казалась удивительно сладкой. Пигмалион, после небольшой пирушки с приятелями, не совсем твердо держался на ногах. Но руки его не дрожали. Мастер, оставшись один, попытался набросать тот восторг, который порой охватывает человека без особых причин. Липа в цвету, редкие звезды, крупные и близкие. Ветерок, заплутавший в ветвях. Словом, Пигмалиону не хватало слов, чтобы выразить, как ему хорошо, и он попытался выплеснуть распиравшее его чувство в рисунке. Но рука почему-то не слушалась мастера, выводя непроизвольные линии...
Афамант поразился:
И мастер не бросил затею? Я, когда еще резец сам просился ко мне в руки, я с трепетом ловил миг вдохновения. Но никогда не принимался за работу, если не чувствовал должного настроя!
Но Пигмалиону было забавно смотреть, как его рука, его собственная рука взбунтовалась, и пробует жить собственной жизнью! Только представь, о великий царь, как забавно: твой язык говорит вовсе не то, что хотел бы выразить твой разум, а правая нога, в пику левой, старается идти в противоположную сторону.
Но человек не способен пережить подобное потрясение! Он утратит разум!
В том отличие художника от обычных людей: там, где в сердце иного поселится страх, для мастера это может стать источником творческого вдохновения!
Да ты никак споришь со мной?
– возмутился Афамант.
Царь! Ты забыл: ты уже приговорил меня к смерти, так что не стоит запугивать меня более - я уже ничего не боюсь!
– глаза поэта, освященные внутренним светом, горели восторгом и возбуждением. Он резко оборвал Афаманта: - Слушай же, царь, что стало с Пигмалионом!
Что же? Боги не отняли у него талант? Он вернул своим рукам уверенность?
О нет! История была куда удивительнее. Когда, дав руке волю, Пигмалион взглянул на окончательный рисунок, вот тут он испытал истинное потрясение. Перед ним был набросок женщины, нечеткий и неоконченный, но столь прекрасна была незнакомка, а мастер готов был поклясться, что средь людей никогда не встречалось подобной прелести и красоты, что Пигмалион со свойственной таланту опрометчивостью, тут же отдал свое сердце красавице. С этого дня никто не мог узнать веселого шутника и гуляку Пигмалиона. Запершись в своей мастерской, он никого не принимал, как друзья, озабоченные дивными переменами, не стремились проникнуть в мастерскую.
Я же говорил, что он сойдет с ума!
– воскликнул Афамант, но он уже увлекся сказкой, и тут же заторопил поэта: -Так что же он делал в своей мастерской?
Он не делал - ваял!
– возразил юноша, оскорбившись за мастера.- И его труд и талант были вознаграждены сторицей. Пигмалион, окончив скульптуру незнакомки, сам не смог поверить, что это его руки способны на такое. Казалось, стоит мастеру отвернуться, скульптура тут же оживает: то улыбнется уголком губ, то переступит с ноги на ногу. Пигмалион часами караулил мгновение, когда ветреница выдаст себя. Но безрезультатно. Днями, неделями всматривался Пигмалион в дивные черты своего творения, любуясь и печалясь одновременно.