Шрифт:
Арфа для Тома
Меньше всего этот парень в потертой джинсовой жилетке был похож на витязя с Другой стороны. Рэй невольно усмехнулась:
– Пластырь тебе особенно идет.
Гвинор притронулся к заклеенной лейкопластырем щеке и поморщился:
– Шрамы останутся. Раны от холодного железа сложно стягивать чарами. Тем более что колдун из меня неважный.
Керринджер пригубила пива из высокой стеклянной кружки. С тех пор, как они втроем с Ником О'Ши штурмовали "Волшебную мельницу", прошло полторы недели.
– Гвинет. Как она?
– спросила Керринджер осторожно.
Этим вечером она случайно разглядела Гвинора в толпе, осаждающей паб "Зеленые рукава" перед концертом какой-то фолк-группы. Вначале Рэй подумала - померещилось. Мало ли в Байле высоких мужчин с волосами цвета соломы на солнце. Потом сид обернулся, словно почувствовав взгляд, и стали видны свежие шрамы на лице. Все сомнения у Керринджер пропали, когда он приглашающе махнул ей рукой.
– Старость - не злые чары, которые можно было бы снять, - Гвинор устало вздохнул.
– Время не повернуть вспять, пусть и можно держать в узде.
Помолчали. В переполненном пабе висел ровный гул голосов и сизый сигаретный дым. Пиво было неплохим, однако Рэй в своей жизни пробовала и лучше. Гвинор пил его с удовольствием, вприкуску с солеными орешками.
– Не думала, что витязи Другой стороны шатаются по нашим кабакам.
– Ага, - ухмыльнулся в ответ сид, - Мы только и умеем, что сидеть под холмами с лицами торжественными и мрачными...
Его прервало низкое гудение басовой струны. На маленькой сцене музыканты начали настраивать инструменты. Керринджер скривилась. Когда начнут играть, голос собеседника расслышать будет невозможно.
– Они стоят того, чтобы послушать, - Гвинор кивнул в сторону сцены. Снова надолго приложился к своей кружке, потом проговорил: - Я знаю, о чем ты хочешь спросить.
Рэй вздрогнула. Спросить она хотела, но решиться не могла. Неизвестность была мучительна, но определенность казалась хуже. Любая из двух определенностей. Гвинор смотрел на нее серьезно и строго. Человеческая его личина потускнела, хотя Рэй не взялась бы сказать точно, что в нем переменилось.
– Королю-Охотнику нужно больше, чем шесть пуль, чтобы умереть, - тихо сказал сид.
– Особенно в его вотчине.
Медленно Керринджер откинулась на спинку стула. Наверное, где-то в глубине она это и так знала. Ничего еще не было закончено. Дикая Охота все еще держала ее след. Рэй остро захотелось закурить, но сигарет у нее с собой не было.
– Впрочем, - так же негромко продолжил Гвинор, и его тихий голос был слышен отчетливо, несмотря на шум, - не думаю, что ему хочется получить еще шесть. Лето заканчивается, до Самайна не так уж далеко. Моя Королева не держит на тебя зла. Ты забрала у нее Гвендоллен, но вернула Гвинет. Ты можешь не опасаться ее мести.
На сцене появился волынщик, и Рэй поняла, что ответить или спросить что-то еще она не сможет. Сид отставил пустую кружку, махнул рукой официантке.
Забавно. Получалось, что пришельцы с Другой стороны могли есть человеческую еду безо всякого ущерба. По крайней мере, у этого парня не было никаких проблем с орешками и пивом. Перекрикивая музыку, Гвинор заказал еще пива и бифштекс с картошкой. Рэй ограничилась еще одним пивом - с деньгами было не ахти.
Сид перегнулся через столик и сказал ей:
– Так нам проще оставаться
здесь. Мы ведь чужаки в Байле. Правила одинаковы, для нас и для вас. Еда связывает нас с чужими землями.Керринджер кивнула. На языке у нее крутились вопросы, но в кармане зажужжал телефон. На экране высветилась фамилия О'Ши. Рэй не была уверена, что детектив выберется из-под своих бумаг, но он тоже имел право на некоторые ответы.
– Ты где?
– чтобы слышать Ника, ей пришлось зажать второе ухо пальцем.
– Столик в углу слева, - почти прокричала она в трубку.
Детектив О'Ши подошел к делу основательно. К ним он пробрался, уже прижимая к груди две пинты темного пива. Он хотел что-то сказать, должно быть, насчет того, как внезапно Рэй выдернула его сюда, но увидел Гвинора и оборвал сам себя на полуслове. Осторожно поставил на столик свое пиво, прокричал:
– Вы, двое! Надеюсь, больше никаких женщин в беде? Я еще по этой не отчитался!
– Садись, - Рэй толкнула к нему свободный стул.
– Плохое место вы выбрали для разговора, - О'Ши плюхнулся на стул, поддернул закатанные рукава рубашки и придвинул к себе пиво. Через пару глотков он добавил: - Хотя пиво нормальное, вроде.
Он помолчал немного, потом потянулся к Рэй и Гвинору через стол, сказал громко:
– Наш друг Курт начал говорить. Сказать честно, его несет, как дерьмо по трубам.
О том, что детектива услышат чужие, можно было не переживать. Им троим и так пришлось почти вплотную сдвинуть головы.
– Так что если мне повезет, я распрощаюсь с этой дрянью, - продолжал О'Ши.
– Если мне чертовски повезет.
– Что он говорит?
– Гвинор подобрался.
– По-моему, у него поехала крыша, - Ник, не задумываясь, подцепил с тарелки несколько орешков и отправил их в рот.
– Вначале он рассказывал, как познакомился с девушкой, собрался на ней жениться, она подарила ему старую мельницу своей бабушки. А потом обманула его и превратилась в старуху, а на мельнице началась чертовщина. Ну и его неправильно поняли, конечно. Сейчас про бабушку ни слова, зато о своей волшебной невесте, которая дала ему мельницу, бредит даже во сне.
Гвинор нехорошо улыбнулся:
– Нельзя предать любовь сиды и ничем за это не заплатить.
– Хрен его знает, за что он платит, но болтает так, что не заткнуть. Рассказал и про Хастингса, и про второго парня. Уже наболтал лет на двадцать, но есть у меня подозрение, что он скоро поедет в дурдом, а не в тюрьму.
Рэй вздохнула:
– Так что там у них вышло на самом деле?
– Мы теряем силы на этой стороне Границе, - ответил ей Гвинор.
– Человеческий хлеб, человеческое питье - все это помогает продержаться здесь... Кстати, что-то мой бишфтекс и пиво несут слишком долго... Гвинет жила среди людей годами. Любовь - достаточная сила, она поддерживала ее. А потом любовь закончилась. Человеческое сердце переменчиво.
Ник О'Ши задумчиво потер указательный палец там, где была полоска незагорелой кожи от кольца и кивнул. Сид продолжил:
– Не знаю, что бы было, не будь Гвинет человеком по крови. Едва ли вышло бы лучше. Мы можем приходить к людям и можем уходить, но не можем остаться.
Детектив устало помассировал виски. Музыканты на сцене закончили настраиваться, и ему пришлось понизить голос:
– Чем я думал, когда переводился в этот отдел? Если я начну говорить о чем-то таком в суде, лечиться отправят меня.