Чтение онлайн

Оуэн предпочел не обращать на это внимания.

— А когда архидиакон не может навестить друга, то посылает вас вместо себя?

Дигби покачал головой.

— Он ничего не знает о моих визитах. И не должен знать. Я с вами честен.

Взгляды их встретились. Оуэн кивнул.

— Верю. Интересно, что за игру вы затеяли. Зачем вы ходите в лавку?

— Чтобы наблюдать, как нервничает при виде меня миссис Уилтон, — с усмешкой произнес Дигби.

— На ее месте каждый нервничал бы.

— Я имею в виду, больше чем обычно.

— А разве она волнуется больше обычного?

— Можно сказать, я доставляю прелестной миссис Уилтон неприятные минуты.

Оуэну

захотелось стереть хитрую улыбочку с физиономии Дигби, пустив в ход кулаки, но он сдержался.

— Вы сказали, что архидиакон кого-то защищает, имея в виду Николаса Уилтона. И его жене тоже кое-что известно. Значит, вы считаете, что Николас Уилтон убил обоих?

Дигби недоуменно пожал плечами.

— Все к тому ведет, хотя верится с трудом. Видите ли, я ведь был там в тот вечер, когда Николас Уилтон принес в аббатство снадобье.

Оуэн встрепенулся.

— Он принес снадобье?

— Для первого пилигрима, — продолжал Дигби, воодушевившись вниманием собеседника. — У того был тиф. Всем известно, что Николас Уилтон знает секрет лекарства, которое особенно хорошо помогает при этой болезни. Брат Вульфстан отправился за снадобьем. Я встретил его по дороге. Но вернулся он ни с чем. По его словам, Уилтон обещал принести лекарство позже. Аптекарь должен был его специально приготовить.

— Вы думаете, он отравил пилигрима?

— Именно это я и пытаюсь до вас донести.

— Но зачем он это сделал?

Дигби вздохнул.

— Не знаю. Уилтон не из тех, кто доставляет мне хлопоты. Поэтому я так мыслю — мы чего-то не знаем, чего-то того, что связывает его с тем незнакомцем. А не зная имени человека, я даже не могу строить предположения. — Он придвинулся еще ближе. — Но вот что я скажу. Я видел в тот вечер, каким Уилтон вышел из аббатства. На нем лица не было. Потом он задергался и повалился без сознания.

— А вы что сделали?

— Побежал в лазарет к брату Вульфстану, но он не мог отойти от пилигрима: больной метался и кричал. Поэтому я вернулся обратно к Уилтону. Мне никак не удавалось поднять его с земли, ведь в тот день валил снег. Тогда я свистнул фермеру, проезжавшему мимо на повозке, запряженной ослом, и мы отвезли на ней Уилтона домой.

Оуэн смерил пристава долгим взглядом.

— А какая слабость у вас?

Дигби хмыкнул.

— Я не такой дурак, чтобы докладывать вам об этом, сэр Арчер. — Он сделал глоток из кружки и откинулся на спинку стула. — Я и так рассказал вам больше, чем вы надеялись услышать, разве нет? Похоже, теперь вы у меня в долгу.

Ну вот, началось.

— Так чего вы хотите?

— Как я уже сказал, я хочу убедиться, что виновный признается в грехе и понесет наказание.

Оуэн никак не мог понять, почему так трудно было поверить, что этот человек серьезно относится к своему делу. Он ведь гордится, что выслеживает оступившихся. Наверняка все дело в том, что внешность у него… не убедительная. Впрочем, как и у самого Оуэна. Странно, но после того как Оуэн познакомился с матерью пристава, ему хотелось верить Поттеру Дигби. Возможно, пришла пора довериться своей интуиции. Все равно раздумья ни к чему его не привели.

— А что, если я назову вам имя первого пилигрима? Вы расскажете мне то, что сможете узнать?

Дигби засиял.

— Клянусь.

Они оба склонили головы над столом.

— Его звали сэр Джеффри Монтейн.

— Монтейн, — прошептал Дигби. — Джеффри Монтейн. Где-то я уже слышал это имя.

— Я на это и надеялся.

А еще Оуэн надеялся, что Дигби его сразу покинет, но тот продолжал сидеть, хмуро уставившись в кружку

с элем…

Ну и ладно. Арчер тоже откинулся на спинку стула и принялся размышлять над рассказом Дигби. Значит, Николас Уилтон приготовил снадобье для Монтейна, а потом сразу сам заболел. Дигби тому свидетель. Оуэн чуть привстал.

— А с какой стати вы оказались в аббатстве в тот вечер? Что за дело у вас было?

Дигби зыркнул на него, но тут же опустил глаза.

— Я судебный пристав. Мне везде найдется дело.

Оуэн сразу понял, что Дигби лжет, и это его приободрило. Значит, все остальное, возможно, правда.

— Хитрый ответ. Что вы пытаетесь скрыть?

— Я ведь предложил вам свою помощь.

— Тогда расскажите все, что знаете.

— Не хочу, чтобы у вас сложилось неверное впечатление.

— Вы что-то заподозрили и потому там оказались?

— Я ждал архидиакона. Мне нужно было с ним поговорить.

— Он был в тот день в аббатстве?

— Да, ужинал вместе с аббатом.

— В тот самый вечер, когда Николас Уилтон, старинный друг архидиакона, упал, сраженный болезнью, прямо у стен аббатства? А на следующий день архидиакон возобновил дружбу с Николасом Уилтоном?

Дигби разволновался.

— Это так, но только на первый взгляд. Я уверен. — Он покачал головой. — Монтейн. Джеффри Монтейн. — Он снова затих.

Если поверить Дигби, тогда понятно, почему Оуэн почти не продвинулся в деле. Он искал не там, сконцентрировав все внимание на Фицуильяме и его делишках. Но если все началось со смерти Монтейна, а не Фицуильяма… Возможно, за кончиной архиепископского подопечного скрывается нечто гораздо более интригующее. И ключ к разгадке кроется в прошлом пилигрима Монтейна, а вовсе не в личности Фицуильяма. Неужели?

Что вообще ему известно об этом человеке? Монтейн, о котором все, кто его знал, отзывались как о добродетельном рыцаре, явился в Йорк, чтобы загладить какой-то прошлый грех, и тут к нему вернулся тиф. Эта болезнь способна убить, тем более что во время длинной дороги открылась плохо зажившая рана, рыцарь совсем ослабел, так что болезнь наверняка его прикончила бы. А лекарь считал, что Монтейн предвидел свою смерть в аббатстве.

И все равно брат Вульфстан не знал покоя. Возможно, он чувствовал ответственность за смерть Монтейна в его лазарете, хотя Оуэн в этом сомневался. Монах недолго бы проходил в лекарях, если бы винил себя в каждой смерти, случившейся в аббатстве, точно так ни один капитан не смог бы выполнять своих обязанностей, если бы терзался из-за потери людей во время боя. Сначала учишь их всему тому, что знаешь, а потом их жизнь зависит только от них самих и Бога. Вульфстан сделал все, что мог.

И все же монаха мучили сомнения. Если верить Дигби, исчерпав все известные ему средства, Вульфстан направился за помощью к Николасу Уилтону. А тот рухнул за порогом лазарета, после того как доставил лекарство, специально приготовленное для Монтейна. Как раз в то время, когда архидиакон ужинал с аббатом, а Дигби отирался поблизости. Уж слишком все притянуто.

Отравление может выглядеть как приступ лихорадки. Но если больной и без того был при смерти, то зачем хлопотать?

А затем, что ожидание было невыносимо. Особенно когда почва уходила из-под ног. «Будьте терпеливы». Эту мысль Оуэн вколачивал в голову своим новым рекрутам. «Не спешите. Улучите момент, когда выпустить стрелу. Не позволяйте страху или отчаянию торопить вас. Паникой ничего не добьешься, только потеряешь способность разумно мыслить». Но некоторые забывали этот урок, оказываясь на поле брани.