Апшерон
Шрифт:
– Вам хорошо известно: для того чтобы проверить кривизну скважины, мы вынуждены поднимать вверх весь инструмент. Не трудно подсчитать, сколько уходит на это времени, как портится порой инструмент и как задерживается бурение. В чем назначение моего прибора? Я думаю, что при помощи его можно будет сократить и облегчить этот процесс в несколько раз. Если это оправдается, польза получится огромная. Мой аппарат несложен. Вы уже знакомы с ним по чертежам. Массовое изготовление его не представит затруднений. Моя просьба состоит в том, чтобы вы дали мне возможность практически испытать пригодность моего прибора...
Когда Минаев закончил свое сообщение, начались прения. Мнения
Наконец взял слово Кудрат.
– Работа научных учреждений в области нефтяного хозяйства поистине огромна, - сказал он.
– Но мы, практики, производственники, тоже не можем стоять в стороне от научной работы. Одно из лучших качеств бакинских инженеров заключается между прочим в том, что они всегда и неизменно думают о судьбах производства. Свободное от своих прямых обязанностей время многие из них отдают научной работе, изобретательству. Их новаторские поиски заслуживают всяческого поощрения. Однако нужно прямо сказать: не всегда они встречают поддержку в наших учреждениях. Как это ни странно, нередко приходится наталкиваться на равнодушие тех или иных чинуш-волокитчиков, и ценные изобретения иногда годами лежат под сукном. Нетрудно представить, как действует на изобретателя тупое безразличие к тому, что он сделал. Это может отбить у него всякую охоту к дальнейшей работе. Наш святой долг - бороться с проявлениями такого рода равнодушия к делу рационализации и изобретательства. Мы, нефтяники, должны протянуть руку помощи нашим научным работникам и создать все условия к тому, чтобы им была представлена широкая возможность испытания своих изобретений на наших промыслах.
Когда Кудрат перешел непосредственно к защите изобретенного Минаевым прибора, дверь кабинета раскрылась и показался Мирзоев - в высоких сапогах и брюках-галифе, в которые он наряжался изредка, если случалось бывать на промыслах. Поздоровавшись, он спросил о цели совещания, а затем, сердито глядя на Кудрата, сказал:
– По-моему, товарищ Кудрат знает лучше меня, зачем его направили именно в отстающий трест. А назначили его за тем, чтобы добывать как можно больше нефти. Но, видимо, он увлекся изобретательской работой и забыл о своих прямых обязанностях.
На всех очень неприятно подействовали эти слова человека, занимавшего высокий пост в объединении "Азнефть". Возмущены были даже те, кто выступал с критикой изобретения инженера Минаева. А Мирзоев, кичась своим высоким служебным положением, нахмурил свои густые, нависшие брови и, не глядя ни на кого, продолжал тем же нарочито суровым и повелительным тоном:
– По-моему, гораздо полезнее сократить количество подобных совещаний и почаще показываться на буровых... Товарищ Исмаил-заде, кажется, вы забыли, что ваш трест в глубоком прорыве? Теперь я начинаю понимать, что именно вот такие "научные" совещания тянут вас назад.
Слово "научные" он произнес с таким пренебрежительным смешком, что Кудрат не выдержал и громко возразил:
– Нет, это не так, товарищ Мирзоев! Причина отставания кроется именно в том, что такие
вот полезные совещания созываются слишком редко.Сочтя это замечание Кудрата за бестактность, Мирзоев принял еще более высокомерный вид и, глядя Кудрату прямо в глаза, проговорил с угрозой:
– Вы все-таки не забывайте, с кем говорите!
– Я не забываю. Я только удивляюсь... Удивляюсь тому, что люди, которых должно в первую очередь заинтересовать это важное изобретение, позволяют себе насмехаться, не разобравшись в нем. По-моему, к подобным изобретениям следовало бы относиться внимательнее и серьезнее.
Поучение Кудрата вывело Мирзоева из себя.
– Кто дал вам право, и на каком основании вы созываете такие совещания?
– На основании указаний товарища Сталина, - ответил Кудрат тоном человека, уверенного в своей правоте.
– Лично я не могу себе представить роста и усиления темпов нефтедобычи без постоянных усовершенствований современной техники.
Мирзоев начальственно бросил:
– Объявляю совещание закрытым!
Окинув присутствующих высокомерным взглядом, он вышел так же важно, как и вошел. Кудрат только покачал головой.
– Будьте свидетелями, товарищи, - сказал он.
– Вы сами видите, насколько я прав, когда говорю о консервативно настроенных людях.
Если бы Мирзоев не выскочил из кабинета так торопливо и неожиданно, Кудрат посмотрел бы ему прямо в глаза и выразился бы еще резче. "Причиной нашего отставания служат такие, как ты, бездушные чиновники!" - крикнул бы он ему прямо в лицо. Но Кудрат не любил говорить заглаза, и как ни велико было его негодование, воздержался от более резких слов.
Все заметили, как он побледнел и как подергивалась у него верхняя губа. Выходка Мирзоева возмутила всех и особенно потому, что он грубо набросился на Кудрата Исмаил-заде - способного инженера и самоотверженного руководителя, который неизменно пользовался среди инженеров большим уважением. Совещание, однако, было сорвано, и продолжать обсуждение проекта не имело смысла. Кудрат взглянул на Лалэ и сказал:
– Не знаю, как ты, но я готов взять на себя всю ответственность и дать Минаеву возможность испытать свое изобретение на одной из буровых моего треста.
Минаев, волновавшийся больше всех, подумал сначала, что Кудрат сказал это сгоряча, в пику Мирзоеву. Но потом, заметив на его лице твердую решимость, обрадовался. Он понял, что управляющий не отступит от своего намерения. Минаеву даже показалось, что Кудрат связывает с его изобретением судьбу большого дела. А когда он взглянул на других участников совещания, то прочел на их лицах молчаливое одобрение решения Исмаил-заде.
Участники совещания начали расходиться.
– Как ты думаешь, Лалэ?
– снова обратился к жене Кудрат.
– Я не сомневаюсь, что изобретение Дмитрия Семеновича пробьет себе дорогу и найдет успешное применение.
– Я давно уверена в этом, - убежденно ответила Лалэ, - и хоть сегодня готова приступить к испытаниям прибора.
Минаев, ободренный и обрадованный, крепко пожал руки Кудрату и Лалэ и торопливо вышел. Должно быть, ему хотелось заглянуть домой и поделиться своей радостью с Верой.
Решили поехать домой пообедать и супруги Исмаил-заде. Когда они спускались по лестнице со второго этажа, вдруг столкнулись лицом к лицу с мастером Рамазаном. Старик был хмур. Подумав, что случилось что-то очень серьезное, Кудрат остановился, готовясь выслушать неприятную весть. Но мастер, словно не зная, с чего начать, виновато молчал. Зная, что только в редких случаях Рамазан обращается за помощью и советом, Кудрат нетерпеливо спросил: