Анюта
Шрифт:
Анюта повернулась и решительно зашагала в другую сторону. Они все покорно потянулись за ней. Он догнал ее и какое-то время шел рядом, плечом к плечу. Склонив к ней голову, о чем-то спрашивал и ласково заглядывал в глаза. И она отвечала, сама удивляясь собственной смелости и тому, что способна связать несколько слов.
Когда прощались на этой самой лукавой тропке, он снова поклонился и поблагодарил. Ушли! На ходу он обернулся. А она потом долго раздумывала и спрашивала себя с надеждой: почему это он обернулся, ведь мог бы и не оборачиваться?
Его синяя в клетку рубашка долго маячила на лугу. Как эта синяя рубашка шла к его смуглому
– Ты какая-то глумная сегодня, Анютка, - посмеялась над ней бабка, а Домна поглядела сочувственно.
Как ей хотелось поскорее сбыть девчонок с рук и остаться одной! Мать носила воду с речки, поливала огород. Но Анюта, вместо того чтобы помочь, кинулась в хату и долго сидела у окна с огрызком зеркала в руках. Разглядывала свое лицо очень внимательно, подмечала каждую черточку, но так и не составила ясного впечатления - хороша она или дурна.
Настя с крестным, Доня, Танюшка, Маша и кое-кто еще говаривали, что она очень симпатичная. Хотелось бы верить. Но как тут поверишь, если беспристрастное зеркало отражало чье-то унылое, выцветшее лицо! Глаза, может быть, и вправду ничего, огромные, прозрачно-зеленые. Домна говорит, как у русалки, загадочные. И ничего в них нет загадочного. Разве можно им всем верить? Они просто жалеючи ее нахваливали.
Анюта почти не обратила внимания на студентку в панаме. И вдруг вспомнила ее взгляд. Эта барышня смотрела на нее с любопытством, как на диковинное создание, и с затаенной насмешкой. Анюта тоже попыталась взглянуть на себя со стороны, большого зеркала не было. Представила худую, нескладную девку в длинном старушечьем платье - и ахнула.
Уже длинный июньский день насупился и засумерничал, а она все сидела и горевала. Скрестила руки на столе и уронила на них голову.
С тех пор Анюта забыла, что такое душевный покой. То и дело накатывали на нее беспричинная тоска и тревога. Если бы ей сказали, что это любовь, она бы возмутилась. Она прочитала столько романов и о любви знала все. Конечно, влюбленные страдают и мучаются, но эти страдания обязательно сменяются радостью и счастьем.
У нее же все было не так. На другой день она весь вечер таскала воду из реки, поливала огород. Устала, присела на бережку, и тут же одолели думы все грустные, нерадостные. Ярко сияло и не собиралось закатываться летнее солнце. И вдруг вместе с его лучами сквозь густую листву ракитки хлынул дождик. Быстро прошумел и умчался.
Анюта смотрела и смеялась - вот чудо-то! Этот дождь с солнцем как будто окатил ее беспричинной радостью. Быстро и весело уносилась их маленькая речка, временами превращаясь в ручеек. На мелководье и камнях ручеек журчал и пузырился, играли и мельтешили на его поверхности солнечные блики. С его течением умчались и Анютины тяжелые думы.
Она сама дивилась таким быстрым и непонятным переменам в своем настроении. А причина была в том, что душа ее проснулась от спячки и ожила. Раньше она и не знала, что такое - живая душа. А теперь, едва глаза откроет, уже радуется - то ли летнему солнечному утру, то ли неизвестно чему. Потом погрустит, попечалится и за любой работой мечтает.
Как хорошо, что их с Машей поставили в телятник. С телятами жизнь намного легче стала: только убраться да покормить малышню, и руки больше не болели по ночам.
В субботу Анюта
примчалась из телятника на час раньше обычного. Крестный уже вытопил баню. Вымылась, достала выглаженное платье, уложила еще чуть влажные косы венком на голове. Потом подумала - скрутила узлом на затылке.Мать устало переступила через порог и удивленно воззрилась на нее. Было чему удивиться. Анюта даже не заметила ее появления. Глядя в зеркальце, старательно мазала губы и брови постным маслом.
– Мам, понюхай, не пахнет от меня телятами?
– спросила она, убегая.
– Телятами - нет, а ландышем вовсю, - улыбнулась мамка.
По дороге в клуб собралась целая толпа. В Прилепах присоединился к ним Васька-сосед с ребятами. Васька скоро уходит в армию, а потом, говорит, домой не вернется. Поэтому Анюта посмотрела на него с интересом. Сама она решила за эти дни, что уедет обязательно.
Настя уже не раз примеривалась к соседу как к жениху для крестницы:
– Парень работный, у матери голова не болит ни за дрова, ни за сено. Учительнице забор поставил, копейку заработал. Тебе повезет, Нюрка, если он тебе достанется.
– "Работный, работный!" - передразнивала Анюта.
– У вас других похвал нету. Нескладеха он и дичок.
– Не говоркуй, - тут же согласилась крестная.
– И не надо! Пускай работает руками, а не языком.
Вот такого ей женишка сватают, с улыбкой думала Анюта, глядя в сутулую Васькину спину. Каждый день на танцы бегает - и в Козловку, и в Мокрое - и целый вечер только светит из углов глазами или подпирает столбики на крыльце. Хороший он парень, очень замечательный, но уж больно свой, обыденный.
Завидев первые хаты, немного отстали от своих. Анюта сняла тапочки, Маша ботинки, переобулись в хорошие туфли. Что бы она делала без Любаши! Туфли ей были великоваты, но это пустяки, зато на каблуках, с перепоночками и блестящими пуговками.
Раньше Анюта ходила в клуб ради кино или за компанию с девчатами, а в эту субботу летела на танцы, душа горела! На ступеньках на минуту ослепла и оглохла от волнения: вот сейчас, может быть, увидит его, своего незнакомца.
Но, переступив порог, она не стала таращить глаза по сторонам и выглядывать его. Вошли степенно, сели на лавку у стены, не торопясь огляделись. Народу - ступить негде, больше половины чужие. Дня не проходит, чтобы не пригнали новую партию студентов и рабочих из города.
Городские сразу завели новую моду: они не плясали, как местные, а именно танцевали, кружились парочками под патефон. Девчонкам очень нравилось это плавное кружение, надоело все под гармошку или балалайку. Но деревенские привычки время от времени брали верх. Ударяла гармошка, и все сходились в круг поплясать. Или приходил Сеня дрыновский со своей балалайкой. Все любили слушать, как складно он тренькает, а девки наперебой "страдали" под его балалайку.
Студенты Анюте очень нравились, а Маша с Зинкой говорили:
– Воображалистые очень, особенно девчата.
Да, было немного. С первого вечера они вели себя в клубе как у себя дома, шутили, озорничали. И оттого, что на них были устремлены десятки жадных взглядов, студенты особенно громко переговаривались, заглушая патефон, и веселость их была немного ненастоящей, взбудораженной.
Но очень скоро хозяева и гости привыкли друг к другу, перемешались, и все пошло по-другому. Парни-студенты танцевали с деревенскими девчонками и даже выходили в круг и пели частушки.