Антитезис
Шрифт:
— Неа.
Лукшин подумал и пожаловался:
— Я и так ничего не понимал, а уж теперь…
— Та же фигня. Я же тебе говорила про второе дно, которое, на самом деле, еще и не дно. Вот то-то же!
Некоторое расстояние прошли молча, потом Юля остановилась.
— Все, пришли. Вон, Вирджила твоего гроб стоит.
Дима вздрогнул на ходу и инстинктивно сделал шаг назад. Юля хмыкнула.
— Боишься? Не бойся, он тебя еще не заметил. Может, не пойдешь?
Дима вздохнул и помотал головой.
— Пойду. Я тебя еще увижу?
— Почему нет? — Юля пожала плечами, —
— Ну, мне, наверное, лучше с тобой не общаться? Ты же не должна была мне все это рассказывать, если они узнают…
— Наоборот. Будет странно, если ты меня избегать будешь… Нет, не так. Просто веди себя так, как если бы этого разговора не было. Хочешь — бегай за мной по пятам, хочешь — демонстративно не обращай внимания. Если после всего этого тебе меня видеть не хочется — я тебя пойму. Только про то, что я тебе рассказала…
— Да я понимаю, — быстро сказал Дима, — никому не скажу. И… ты мне все равно нравишься.
Юля тепло улыбнулась.
— Спасибо.
Дима помялся.
— А часто тебе приходится… ну это… по работе — с кем-нибудь спать.
— Ой, ты только ревновать меня не вздумай, — она нахмурилась, потом оттаяла и снова улыбнулась, — нечасто. И вообще, я имею право отказаться, но мне за такие задания премиальные платят… немаленькие, между прочим.
— Я… — начал Дима, но понял, что собирается сказать глупость и замолчал.
— Ты еще просто себя не нашел, — вдруг сказала Юля.
— Что?
— Знаешь, у фей есть набор ярлыков. Шаблонов. Или, как говорят психологи, психотипов. Их немного, всего-то пять-шесть, этих ярлыков. И все, абсолютно все клиенты — в эти шаблоны попадают. Это поначалу кажется, что все клиенты разные. А потом — становится скучно. Пять минут поговоришь и знаешь, какую он позу предпочитает, чего мечтает попробовать, но сам не признается, на что никогда не пойдет. И даже больше — что он скажет, что сделает… скучно. А здесь… я все пыталась понять, что же связывает тех людей, которых мне Верка поручает. И поняла — их ничто не связывает. И в этом они похожи.
Лукшин ошарашено помотал головой.
— Не понимаешь? Ни один из них не влезает ни в какой шаблон. И ты — тоже. И в этом — твоя ценность для фирмы и в этом же — опасность для тебя самого. Быть обычным — безопаснее.
Дима хлопнул глазами и несмело улыбнулся.
— По правде говоря, мне кажется, что я…
— Это тебе только кажется, — Юля прищурилась и наклонила голову, — все, дуй к своему Вирджилу, если не хочешь опоздать. Да и мне тоже пора. Пока.
Она развернулась, и быстрым шагом пошла к оставленной за углом машине. Дима стоял и смотрел ей вслед все время, пока она шла по улице, но Юля так и не обернулась.
Глава 3
— Когда я говорю «без четверти восемь», это означает ровно семь сорок пять!
Вирджил был раздражен и весьма недоволен. Он размашистыми шагами шел по университетскому коридору и Дима едва поспевал за ним, временами переходя на бег.
— Разве я прошу чего-то трудновыполнимого? Тысячу раз нет! И можешь не рассказывать мне о совершенно непреодолимых причинах своего опоздания, на самом деле причина
всего одна — ты недостаточно себя замотивировал.Дима, кстати, и не собирался оправдываться — он тупо шел следом за Вирджилом и повторял мысленно одну и ту же фразу: «Зато у тебя член маленький». Самое смешное, что: помогало.
— Что ж, если тебе не хватает самодисциплины, я тебе помогу — Вирджил свернул на лестницу, — отныне, первое же твое опоздание — неважно на сколько: на секунду или на час — становится последним. В нашей фирме последним, я достаточно ясно выразился?
Вирджил вышел в коридор второго этажа, остановился у первой же двери и обернулся к Диме.
— Да, — кивнул Лукшин, — достаточно ясно, — «Зато у тебя член маленький».
Вирджил смерил его недоверчивым взглядом, отвернулся и буркнул:
— Посмотрим.
Сморщившись, яростно поковырялся мизинцем в ухе, потом вытер палец об штаны и потянул на себя дверь.
— Заходи, — втолкнул Диму в аудиторию и, зайдя следом, аккуратно прикрыл за собой дверь.
— Доброе утро, Геннадий.
— Здравствуйте, — с легким недовольством в голосе согласился стоящий на кафедре высокий рыжеволосый мужчина в цветастом свитере. Дима неразборчиво пробормотал что-то похожее на приветствие и украдкой осмотрелся. Обычная аудитория — ничего особенного. Сидело в ней человек тридцать и одного взгляда искоса хватило Диме, чтобы определить в них студентов. Не первокуры, конечно, курс так четвертый-пятый, но именно студенты, а значит, мысль о каком-то спецсеминаре можно было оставить. Обычная лекция.
— Вот, — сказал Вирджил, слегка подталкивая Диму в спину, — вам новый студент, зовут Дмитрием. Дима Лукшин. Дима, это Геннадий Сомов, психолог.
Геннадий кивнул и сказал, обращаясь к Вирджилу:
— До свидания.
Вирджил фыркнул.
— Всего наилучшего, — сказал он, подмигнул оторопевшему Лукшину и выскользнул за дверь. Лектор перевел тяжелый взгляд с захлопнувшейся двери на «нового студента».
— Э-м-м, — сказал Дима.
Геннадий в задумчивости покивал головой, потом вкрадчиво поинтересовался:
— Уважаемый Дима, у вас часы есть? Или телефон?
— Есть… — Лукшин удивился, но виду не подал, достав и продемонстрировав сотовый. Среди студентов послышались негромкие смешки, мгновенно, впрочем, стихшие — стоило рыжему Геннадию бросить короткий взгляд в аудиторию.
— Так выкиньте его к черту или научитесь им пользоваться!
Лукшин смутился.
— Я…
— Меня не интересуют никакие ваши мысли на этот счет. Если студент опаздывает на мою лекцию, я ставлю ему неявку…
— Ну так поставьте мне неявку, — Лукшин пожал плечами и шагнул к столам.
— Ты что, ох…л?! — совершенно неожиданно вдруг заорал Геннадий. Дима остолбенел и растерянно обернулся, чтобы увидеть багровую от ярости физиономию лектора, — ты препираться со мной будешь! Тоже мне, хрен с горы выискался! Думаешь, я перед тобой на цыпочках бегать должен? Может, тебе еще и тестикулы пощекотать?
У Димы зашумело в ушах.
— Какое в-вы имеете право… — довольно беспомощным голосом начал он, но Геннадий не дал ему договорить: