Антиглянец
Шрифт:
– Полоний – это про другое. Ты путаешь, Анциферова, – сказал Мирский.
– Анна Антимоний, – подсказала я.
– Точно! Губастая такая, вся морда в силиконе. Светская дама! Или эта Собчачка – на каждой тусовке. Пишут о себе и про себя. Ну, может, их еще сто человек читают, у которых не все в порядке с самооценкой, – обличала глянец Анциферова.
Мне хотелось крикнуть – девочки, я тоже от этого страдаю. Но я не могла выйти из игры, я же тут как полпред глянца. Я попыталась сменить тему:
– Не надо так серьезно все воспринимать. Вы лучше про свою работу расскажите.
Коллеги продавали сигареты.
– В смысле? – спросил Альбинос.
– Ну, если мы торгуем комплексами, то кое-кто торгует смертью. Если уж на то пошло. Книжку «Здесь курят» читали?
Никто не поддержал тему. Ребята выступали единым фронтом.
– Алена, а в каком номере было про замужество с помощью презерватива, просвети нас, – веселился Альбинос.
– Скажи, а ты с Собчак знакома? Что там у вас про нее говорят? – шептала мне на ухо Анциферова.
Где это – у вас? Я ничего не знаю, видела ее только по телевизору, и я вам не носитель светских сплетен. Я уворачивалась, оправдывалась, отпихивалась от вопросов, но они сыпались со всех сторон.
– А вот скажи, какая твоя следующая статья? – спросил Альбинос, когда все затихли.
– Письмо редактора.
– Так ты что, гла-авный редактор? – протянула Анциферова.
– Ну да.
– А… Ну тогда все понятно.
– Письмо редактора? Это в начале журнала, да? С фоткой? Круто! А про что ты там будешь писать? – спросил Мирский.
– Я тебе скажу, Колечка, как эксперт. Про то, как круто быть гламурной, – подвела черту под дискуссией Анциферова.
На этом и порешили. Народ вернулся к обсуждению насущных тем.
Пашка из маркетинга едет в Екат. Да, а Джозефа переводят в Женеву. Наконец-то этого козла убрали! Он нам все продажи развалил, Бритиш проигрываем… Она написала жалобу в эйч-ар, что ее по возрасту дискриминируют. Бесполезняк, все равно сократят. У нее же кредит висит! Значит, не надо было упираться, когда ее до мерчендайзера опускали… Коль, а ты сними квартиру с видом на канал Грибоедова, я буду к тебе приезжать и смотреть в окно. Тебе некогда будет, Анциферова, в окна смотреть, днем будем на фабрике, а ночью – работать, работать и работать!
– А вот и Гена! Наш волшебный друг. Между прочим, учился у тибетского монаха. Летом поедет в ашрам. Он чудеса творит, – отрекламировала Олейникова нового гостя.
На вид мне ровесник. Белая рубашка, свитер, джинсы, забрызганные снизу липкой московской грязью. Трогательный. Про Гену-массажиста, который спасает от корпоративного зажима ее коллег, Олейникова говорила мне давно.
– Давай, подруга, займись делом! Хватит мечтать о своих олигархах. Генка нормальный человеческий мужик. В отличие от твоего мудака знает, что с бабами надо делать. Понятно тебе? Рисунок роли ясен?
Гена тут же прилип ко мне:
– Света про тебя рассказывала. Ты сейчас проходишь момент становления. Весь вопрос в позвоночнике, который и есть хребет твоих эмоций. Аджна у тебя зажата, чакра в районе третьего глаза. Ты сейчас законсервировалась в позе управления, есть опасность, что закостенеешь. Нужно расслабиться,
найти баланс…– Да я неделю всего руковожу.
– Вот видишь, а это уже произошло. Быть начальником – серьезное испытание, которое может загрязнить карму. Почиститься надо, чтобы циркуляция энергии возобновилась. Вот Света ко мне походила, многое изменилось.
Я смотрела на раскрасневшуюся Олейникову, которая сидела, уткнувшись в подмышку своего приятеля. Было понятно, что у нее там циркулировало, но я не стала возражать Гене.
– У тебя когда месячные?
Он обалдел, что ли? С другой стороны, притормозила я, он же массажист.
– Через две недели примерно.
– Значит, можно спокойно начинать.
– А целлюлит можешь убрать?
Гена посмотрел на мою грудь.
– Поглядим, попробуем. Ты одна живешь? Квартиру снимаешь?
– Ну да.
– И я. Сейчас хозяева сгоняют. У тебя никто знакомый не сдает?
– Вроде нет.
– Вы там по салонам в журнале ходите, может, где требуется массажист, не знаешь?
– Ты давно в Москве? – спросила я, как только появилась возможность вставить слово.
– Не-а, полгода.
Надо же, а уже по-московскому бойкий.
– У меня тут брат двоюродный на стройке, он меня к себе позвал. Тяжелый у вас город, люди агрессивные, одинокие. Даже познакомиться с девушкой проблема, только в Интернете общаюсь, на сайте.
– На сайте? На каком?
Я впервые видела человека, который верит в знакомства по Сети.
– Хочешь постучаться? Заходи на missingheart.ru, кликуха Хороший Чел. Шифруюсь.
Когда я засобиралась домой, Гена увязался за мной – проводить до машины.
– У нас в Нальчике классно. Дом в лесу, у мамы хозяйство, куры. Тепло там, и люди теплые. Приезжаю – по хозяйству отдыхаю. Крышу чиню, колодец чищу. Хочу дом построить новый. Надо же думать о будущем. Семью хочу, детей…
– Невеста у тебя там есть?
– У меня вообще девушки нет, – сказал Гена и смутился.
И вдруг схватил меня за руку, вывернул ладонью вверх и поцеловал. Ты смотри-ка, скромник!
– Может, довезешь меня? Мне на Домодедовскую.
– А мне в другой конец Москвы.
– Тебе в напряг, да?
– Дело не в этом. Вообще-то мужчины обычно домой довозят. А наоборот мне еще не предлагали.
– Вот все вы, москвички, такие!
Я проигнорировала последнее замечание. Не понимаю, зачем нужен мужчина, который просит женщину о помощи. Канторович никогда ни о чем не просил. Ну и где он, с другой-то стороны? – сказал внутренний голос, ответственный за мазохизм в моей отдельно взятой голове.
– Была бы у меня машина, я бы тебя возил. Просто по дружбе, без всяких обязательств. Человек после работы, целый день на ногах…
– Прости, но я тоже после работы. Пока!
Может, я зря так? Может, он простой добрый парень. Ага, из тех, которые тебе никогда не нравились, – услышала я тот же голос. Ну невоспитанный, это да, – согласилась я с голосом. Зато Канторович воспитанный, – свирепствовал мой личный мазохист, не упуская возможности поглумиться по любому поводу. Да заткнись ты, дело не в этом! – убрала я его.