Антиглянец
Шрифт:
– Тогда моя – такса.
Он безошибочно выбрал мою любимую. Я была уверена, что так и будет.
Мы пили чай – чем дольше, тем больше начала возникать неловкость. Все-таки граница была на замке. Пока еще.
Он встал первым.
– Ну, показывай все свои владения!
Оставалась только комната. В ней смотреть нечего. Диван, который раскладывается почти до окна, телевизор и зеркало. Моя комната, по сути, была одной кроватью. Обычно я ее не убирала, только накидывала покрывало. Сейчас он войдет туда, и будет нечего больше делать, как…
Я занервничала.
– Там
– Правда? – он притянул меня к себе. – Давай проверим вместе. У меня есть кое-какие идеи по дизайну интерьера.
Он не стал целовать меня, только выдохнул мне в волосы. Тепло.
Мы втиснулись в коридор вдвоем, каким-то странным образом уместившись в нем, завернули за угол и уперлись в диван – он лежал у наших ног.
– Мне нравится дизайн.
Я не успела ответить. Мы вдохнули одновременно и выдохнуть уже не могли. Граница стерлась, растворилась в темном воздухе комнаты.
Он искал и находил то, что искал. И после этого все, что было отдельными деталями, частями тел, сливалось в одно целое, прилипало друг к другу, пустоты заполнялись недостающими фрагментами, детали вставали на место, как в детском конструкторе – плотно, как будто всегда там и были.
Я осмелела и тоже начала осторожные поиски, на ощупь продвигаясь по его территории. Находила, соединяла и, найдя это соединение, не понимала, как я могла существовать вне его.
– Пойдешь в душ?
Это сказала я? Да, я.
Он оторвался от меня – я осиротела в секунду.
– Давай. Пойдем.
Как, вместе? Я достала полотенце.
– Халат в ванной, зеленый возьми.
– Как скажешь.
Он ушел, а я осталась стоять в пустой комнате. Надо что-то сделать. Раздеться? Нет, подожду. В ванне светло и висит огромное зеркало – во всю стену. Идея моего предшественника – чтобы расширить пространство. Зеркало заливает водой, зато удобно разглядывать себя в полный рост и намыливать спину. И все недостатки моей фигуры – в полный рост. Не пойду.
Вдруг я ясно ощутила идиотизм ситуации – сидеть вот так, размышлять и пятиться назад. Я открыла дверь и вошла. Юбка, блузка, колготки – все полетело на пол. Одного движения мне хватило, чтобы найти его там, за занавеской.
Сверху лилась вода, забрызгивала зеркало, в котором отражались блики, руки, капли, глаза. Я не думала о том, как выгляжу, ни про какой лишний вес. Я забыла, что у меня вообще есть вес – я парила. В горячем плотном жаре ванной мысли превращались в испарину, оседавшую на поверхности стекла. Нас они больше не касались.
Водопад прекратился. Он выключил кран. Завернул меня в полотенце – так заворачивают маленьких детей. Я зажмурилась. Пошарила рукой по стене, нашла на ощупь халат – плюшевый зеленый, который протянула ему. И потом только открыла глаза. Он не стал его надевать – накинул на плечи. Мы так и пошли в комнату, оставляя мокрые следы на полу – он обнимал меня и толкал вперед, а я немного упиралась, но шла.
Дойдя до кромки кровати, мы нырнули, отшвырнув халаты, полотенца, приличия. Покатились по дивану, к дальнему его краю, куда не доставал
свет из коридора. Дальше было некуда. Затылок упирался в мягкую велюровую спинку, единственную точку опоры в этом ошалевшем, раскрутившемся горячем пространстве.Вдох – и нет выдоха, нет выхода. Только вход.
– У тебя презервативы есть?
Кто это сказал? Я? Нет, он.
Я открыла глаза. Его лицо казалось спокойным. Только дышал он глубоко и судорожно. Выдох. Вдох.
Я выдохнула в такт ему.
– Нет, не должно быть вроде.
Какие презервативы? Почему он спрашивает об этом сейчас?
Я, конечно, в курсе про презервативы, которые, по идее, должны у меня быть. Но их не было – за последние несколько месяцев в этой квартире они ни разу не понадобились.
Этот вопрос, этот дурацкий вопрос, всегда решался как-то сам собой, без моего участия. Мои немногие приятели, если я на этом настаивала, всегда незаметно предъявляли их в нужный момент.
Я немного отодвинулась. Он тоже отстранился. Говорить про презервативы в том же положении, в котором нас застал этот вопрос, было глупо. Требовалось какое-то движение.
Я тронула его плечо.
– Надеюсь, у тебя СПИДа нет.
Он дернулся.
– Не знаю, я не проверялся.
Что происходит? Что такое?!
– И что теперь?
– Ничего. Сегодня ничего.
То есть как? Он что, так и уедет – вот в этом состоянии?!
Я пошла напролом. Придвинулась, обняла, притянула, попыталась поймать.
Он оттолкнул меня, резко.
– Ты не понимаешь!
Черт!
– Чего я не понимаю?
– Не понимаешь, где мне приходится бывать?!
– Где?
– Черт знает где! И неизвестно с кем…
Где я это уже слышала, от кого? Точно, от Полозова, который являлся в контору с физиономией, изгаженной чувством вины.
– То есть с проститутками, да? В банях?
– И в банях тоже! Я бизнесом занимаюсь. В этой стране.
Я судорожно натянула одеяло на свой и его позор.
Роман «Духless». Свидригайловщина эпохи Прохорова.
Боже мой! Опять, как несколько часов назад в ресторане, нас было не двое, а гораздо больше. Куча чужих людей в моей постели. Голые ведьмы, банные шлюхи хохотали и показывали на меня пальцем.
Я вылезла из кровати, все равно уже, пусть смотрят, и пошла на кухню.
Собака и кошка еще стояли на столе – холодные, остывшие и совершенно равнодушные друг к другу. Глотнула холодный чай. Такса посмотрела на меня обиженно – зачем ее отдали в руки чужому. Жаль, что ты его не покусала.
Сатанинские сцены банных миниатюр рисовались передо мной во всех подробностях. Мишка Полозов, Канторович и девки, упершиеся в их колени.
Как мне теперь подняться с колен? Придумать элегантный переход от состояния голой правды, которая, оказывается, никому не нужна, к состоянию светской беседы. Отодвинуться на безопасное расстояние.
Он появился в дверях в моем зеленом халате. Тоже все понял про расстояние.
– Слушай, зря я машину отпустил. А то могли бы съездить в аптеку.
Гениально! Машина. Я не подумала.