Аномалии
Шрифт:
– Все будет хорошо.
– Я крепко сжимаю ладошку Рейн, чтобы успокоить ее, и прежде чем она успевает сделать также, называют ее имя.
– Хижина девятнадцать, девочки - Рейн Кроули. Твой предписанный партнер Эдвард Стоппард - хижина девятнадцать, мальчики.
Я едва подавляю смех. Эдди - член Океанской Общины и живет в полумиле от меня. Наши отцы работают вместе. Партнером Рейн стал Эдди, ботаник Эдди. Я все еще сильно сжимаю руку Рейн, пока идет процесс запечатлевания. Внезапно я ощущаю вспышку энергии между пальцами. Она идет от ее Третьего, и я чувствую, как энергия распространяется от места между ее глаз к остальным частям нервной системы, сотрясая наши руки. Я смотрю в ее глаза, увеличенные очками. Ее карие зрачки
Невозмутимая. Безмятежная.
Я вижу, как они застенчиво здороваются, как старые друзья, которых внезапно попросили полностью поменять их взаимоотношения.
Выбор их пары понятен.
Оба намного умнее, чем остальные члены Океанской Общины, где ценится физическая сила, а не сообразительность. Они будут счастливы. У них будут прекрасные белобрысые малыши, и я думаю, они оба будут морскими биологами. И снова меня накрывает завистью. Переходный период будет намного легче для Рейн не только из-за того, что им не придется ждать еще три года, чтобы быть вместе, но и потому, что они уже знают друг друга. С ней могло быть все намного хуже. Хотя Эдди и немного ботаник, но он хороший парень, так как популярен, умен и очень добр. Я наблюдаю, как они уходят к подножию горы. Эдди нежно берет ее за руку, по одному пальчику, пока их руки не сцепляются полностью. Синева их одежды сочетается - и они выглядят как единое целое, уходя все дальше и дальше, пока не исчезают из вида.
– Хижина двадцать, девочки - Кива Ти.
Моя задумчивость исчезает, как только я слышу свое имя. Вскоре мой Третий загудит, и я обрету счастье в своем предписанном партнере. Я встаю с нетерпением, в ожидание слов Директора Лагеря Дюрант.
– Твой предписанный партнер… - Но она их не произносит. Вместо этого читает еще два девичьих имени из хижины двадцать и четыре имени из мужской хижины двадцать: - Микаэла Флеминг. Блу Паттерсон. Кай Лорен. Бёртон Скора. Дженезис Крафт. Радар Мортон.
Должно быть это ошибка. Гримаса шока накрывает мое лицо, пока я разглядываю оставшихся подростков. Два в зеленом, один в красном, в фиолетовом, в желтом, коричневом, и я.
Аномалии.
***
– Почему я здесь?
– он спросил.
Каликс раздражен. Он неохотно покинул игровую комнату, в которой играл в голографический лазер со своими друзьями. Его команда выигрывала на два очка, и ему не хотелось бросать их на произвол судьбы. Но когда Собек позвал его, Каликс не мог не подчиниться. Он проследовал за отцом с первого этажа на сотый в пентхаус. Из офиса Собека открывался вид на весь город, но Каликс не был впечатлен. Он осмотрел город внизу, заполненный людьми. Он бы хотел быть одним из них, а не сыном и единственным наследником мирового лидера. Каликс плюхнулся в кожаное кресло, думая о том, выигрывает ли еще его команда. Он бы предпочел провести время с друзьями, а не с отцом.
– Ты должен постричь волосы, - прорычал Собек.
– Мне ничего не нужно делать.
– Каликс распустил свой хвост, встряхнув длинными черными волосами, обрамляющими его волевой подбородок. Он вызывающе улыбнулся отцу.
– Это твой выбор… но это пока. Но у всех Заступников короткие волосы, а тебе скоро восемнадцать, - вздохнул Собек. Он привык к непокорности сына и в прошлом он не порицал это. У лидера должен быть непоколебимый дух, и последние семнадцать лет он растил настолько сильного наследника, насколько мог. Скоро его сыну предстоит испытание, и если он выживет, то его возможности станут безграничными.
Собек махнул рукой, и на окнах трехсот шестидесяти градусного обзора появились тысячи голограмм. Они показывали разные общины, разные города и разные территории.
– Как ты так сделал?
– Каликс был ошеломлен. Он не знал, что у его отца столько доступа.
– Сюда
проецируется информация со спутников, - ответил Собек.– Это твой офис?
– Мой офис везде, сын. В наш новый, технологически продвинутый век, я могу сделать командный центр везде, где я нахожусь.
– Собек взялся за запястье, на котором носит гладкие идентификационные часы.
– Спутники собирают информацию со всех Третьих граждан. Информация пересылается на мои идентификационные часы, и я могу увидеть любого, кого захочу и когда захочу.
– Так ты шпионишь за всеми?
– Каликс встал и медленно побрел по комнате, разглядывая тысячи меняющихся голограмм.
– Шпионить - очень негативное слово, - сказал Собек.
– А как бы ты назвал это?
– Наблюдение. Сбор. Защита.
– Собек взглянул на сына.
– А как ты думал, мы можем всех обезопасить?
– Я не знаю.
– Начни думать, сын. Существует сложная система, и поэтому нужен смышленый ум, чтобы управлять ею.
– Как я и сказал, ты шпионишь за всеми.
– У меня нет столько времени. Есть подчиненные, которые делают это за меня. Они находятся с восемьдесят восьмого по девяностый этаж. Они собирают информацию и важнейшие данные, а потом отсылают прямо ко мне.
– Собек наблюдал за изумленным сыном.
– Я собираюсь передать это тебе.
Каликс стоит у одной из голограмм. Его темно-зеленые глаза остановились на группе тинейджеров, сгруппировавшихся в месте, похожем на лагерь.
– Что именно ты мне отдаешь?
– наконец спросил Каликс, заворожённый высокой рыжей девушкой с веснушками и грустными глазами, которая стояла в центре круга.
– Целый мир, сын мой, - усмехнулся Собек.
– Целый мир.
ГЛАВА 3
Я ошарашена
Мы все ошарашены. Наш безмолвный шок прерывает лишь миниатюрная девушка в зеленом комбинезоне, которая никак не может перестать плакать. Никто не подходит к ней и не утешает. Кажется, мы обречены на этот новый неожиданный ярлык.
– Как я могу быть Аномалией? Я очень популярна, - выдает она между всхлипами, не понимая, что говорит ерунду. Она сворачивается клубочком на земле и кричит так сильно, что кажется, ее вот-вот вырвет.
– Это не зависит от популярности, Микаэла. Разве ты не знаешь свою историю?
– бормочет парень в тусклой оливково-зеленой спецовке, он бережно обнимает девушку, окружая ее своим большим телом. Я восхищаюсь, как он мгновенно утешает ее, будто спасает раненую птичку. Это парень с квадратной челюстью тоже Аномалия, но он, прежде всего, беспокоится не о себе, а о ней. Самоотверженный поступок. Они оба из Общины Экосистемы и практически сливаются с окружающей средой. Две маленькие темные фигуры замаскированы зеленой одеждой под высокую траву.
– Человек, с которым ты должна была быть запечатлена, скорее всего мертв. Поэтому ты здесь. Поэтому мы все здесь. У нас нет партнера. Мы одиночки. Мы ни с кем не связаны, - говорит он, указывая на остальную часть нашей разношерстной группы.
– Но так нечестно, Дженезис!
– Жизнь несправедлива, - сразу же отвечает Дженезис тихим голосом, поэтому нам приходится напрячься, чтобы услышать его. У него широкие плечи и тело, как у человека, который провел свои юношеские годы, работая в поле. Я смотрю, как Дженезис пинает носом ботинка траву, пока земля не переворачивается, оголяя темную грязь, и замечаю почти неприметное подергивание в уголке его миндалевидного глаза. Он выглядит так, будто вот-вот заплачет, но со всех сил пытается оставаться сильным. Экосистема - самая эмоциональная община; и Микаэла, и Дженезис сразу дают волю эмоциям, пока все остальные еще не осознают, что произошло. Я им завидую. Хочу злиться, кричать и плакать. Но вместо этого я стою молча и смотрю себе под ноги.