Аннотация
Шрифт:
Захаров задумался. Схватка была неминуема, он понимал это. Слишком уж был раздражен начальник стражи. Ему нужно было выместить свое раздражение на ком-нибудь, и он решил сделать это на чужеземце. Воин определенно
умел и опытен, но Захаров был сильнее и моложе.
Выбор оружия был очевиден. Натин научила его неплохо фехтовать на саблях, а оружием начальника стражи был меч. Возможно, он и саблей владел виртуозно, но у Захарова был шанс.
– Будем биться на саблях, - твердо сказал Захаров, взглянув в бешеные глаза начальника стражи.
– В доспехах, или нет?
– спросил тот.
Снова секунду подумав, Захаров решил, что доспехи не помешают, тем более, несколько раз он фехтовал
– Да, в доспехах.
– Хорошо! Через час я жду тебя во дворе. И пусть тебе помогут твои боги.
Он встал, и вышел из трактира. Натин бросилась к Захарову, и, схватив его за руки, пытливо взглянула в его глаза.
– Антон, ты готов?
– спросила она.
– Я всегда готов, как пионер, - ответил с усмешкой Захаров.
– Кто такой пионер? Ты мне не говорил!
– Забудь! Это шутка. Пойдемте, поможете мне облачиться в доспех.
Хмурый Сержик, во время разговора переводивший взгляд с одного на другого, спросил у Захарова:
– Ты будешь драться? Я правильно понял?
– Да, буду! А куда деваться?
– Может мне помочь? Как тогда? Глаза отвести, или еще что?
– Не надо, Сержик! Я буду биться честно. Но за предложение спасибо!
Люська, благодаря урокам Натин, через пень-колоду понявшая суть разговора, взяла Захарова под руку, и тревожно глядя на него, задала свой вопрос:
– Зачем тебе? Мало своих дел?
– Люсь, не могу я так! Смотреть на этих трусов? Пусть хоть что-то поймут!
– А если он тебя победит?
– Обломится! Я неподдающийся!
– пошутил Захаров.
Глава одиннадцатая
Доспех на Захарова надевали сообща. Шершавая броня озерного чудища, мастерски обработанная, органично вписывалась в очертания тела Захарова. При том, что она была необычайно легка, и не мешала движению. Люська, застегивающая кожаные ремешки кирасы, защищающей и грудь, и спину, заметила, что не верит в крепость этих скорлупок, на что Натин толкнула целую речь. Оказывается, существует предание, что владелец доспеха из страшного чудища будет непобедимым воином. Он пройдет насквозь гору, сразится с летающей тварью, и победит ее, освободит тысячи рабов из плена, и покорит целый город.
Захаров улыбался, слушая эту чушь, и покорно подставлял руки и ноги для пристегивания деталей доспеха. Наконец, Сержик водрузил ему на голову шлем с гребнем, и вручил кинжал и саблю. Попробовав, как вынимается из ножен оружие, Захаров пожалел, что в этом мире еще нет зеркал. Но у Люськи нашлось маленькое зеркальце в косметичке, и в нем Захаров увидел суровое бородатое лицо под экзотическим болотно-зеленым шлемом. Зрелище было впечатляющее, а увидев, с каким восторгом смотрят на него друзья, убедился, что выглядит достойно. Только Люська смотрела на него с тревогой. Захаров понял, что она волнуется за него, и сказал:
– Люсь, ты не волнуйся! Все будет хорошо!
Люська торопливо кивнула головой, и спрятала повлажневшие глаза. Сержик, придирчиво вглядываясь, обошел Захарова кругом, и, хлопнув по спине, предложил:
– Слышь, Антон, а может, все же помочь?
– Сказал же - нет! Сам справлюсь.
Выйдя во двор, Захаров увидел сотни три людей, выстроившихся кругом, в центре которого стоял начальник стражи. Он нервничал, что выражалось в постукивании ладонью по бедру, закованному в блестящую бронзовую деталь доспеха. Такой доспех также закрывал все его тело, но был намного тяжелее органического доспеха Захарова. Видно было, что доспех не новый, на нем виднелись царапины и вмятины, полученные явно в бою. Вид у начальника стражи был хмурый, но решительный.
Увидев Захарова, он шевельнулся, отошел назад, и вынул из ножен саблю. Точно такую же саблю, как и ту, что держал
в руке Захаров. Даже украшения были похожи. Сабли явно были близнецами, и вызывали мысли о том, что начальник стражи поддерживал отношения и с сулимами. Хотя, возможно, это было совпадение.
Захаров также вынул саблю, и рубанул ей крест- накрест, пробуя, как рукоять лежит в ладони. Затем достал кинжал, сделал шаг вперед, и замер.
– Как тебя зовут?
– спросил начальник стражи.
– Меня зовут Антон. А как твое имя?
– Мое имя барг Даргиз.
– ответил начальник стражи. Он помолчал немного, посмотрел на синее предзакатное небо над головой, и, пожав плечами, коротко сказал:
– Начнем, пожалуй!
Они сошлись в центре круга, и некоторое время смотрели в глаза друг другу, словно пытаясь сломить волю противника. Затем принялись кружить, изредка взмахивая саблями в желании разведать тактику боя врага. Шлем Даргиза вспыхивал бликами, когда он оказывался против солнца, но это не мешало Захарову. День близился к вечеру, и блики были неяркими. Он предпринял попытку атаковать, но Даргиз был начеку, и, отбив атаку, сам кинулся в наступление. Его клинок с силой ударил по предплечью Захарова, но не оставил даже царапины на бугристой поверхности некованой брони. Зато удачный выпад Захарова заставил барга поморщиться от боли: острый кончик сабли проник в сочленение между кирасой и плечом, прикрытое тонкими, непрочными пластинками. Воспользовавшись замешательством барга, Захаров снова пошел в наступление, завершив атаку сильным ударом по голове противника, прикрытой куполовидным бронзовым шлемом. Шлем выдержал, но сильно прогнулся в месте удара, отчего стал выглядеть помятым чайником.
Люська, сжимая кулачки, дрожала от волнения, внимательно следя за боем. Она стояла, чуть выступая из кольца зевак, отдельно от друзей. Сержик с Натин нашли себе место на противоположной стороне круга, и также азартно реагировали на перипетии боя.
Барг Даргиз в помятом шлеме снова кинулся в атаку, но Захаров отчаянно сопротивлялся, отбросив противника назад. Не останавливаясь, он продолжил движение, превратив оборону в атаку, и заставил барга отступать под градом опасных ударов. Один из них пробил, в конце концов, край кирасы у горла Даргиза, отчего тот выронил саблю, зажимая хлынувшую кровь. Удар булатной сабли был такой силы, что прорубив кирасу, разрубил и ключицу. К баргу тотчас подбежали стражники, и, срезав застежки, быстро сняли с него кирасу. Один из стражников принялся перевязывать раненого, лежащего на земле, а второй подошел к Захарову, все еще стоящему с саблей, намертво зажатой в руке, и торжественно прокричал;
– Наш господин, барг Даргиз, признает свое поражение и просит прощения. Теперь никаких претензий к тебе и твоим товарищам у него нет.
Захаров опустил саблю, расслабился, и, помолчав, также громко ответил:
– Я принимаю извинения, и сожалею о ранении барга Даргиза. Но пусть эта рана будет ему уроком.
Он забросил саблю в ножны, и, ощущая слабость после выброса адреналина, дрожащими руками кое-как приладил на место кинжал. Подбежавшая Люська бросилась было ему на шею, но, ойкнув, отступила, глядя на свои ободранные в кровь руки.
– Ну, ты чисто рак! Такой же колючий, - надув губы заявила она.
– Я как-то однажды ловила раков, так вот, ощущения те же.
– Да, похоже, - вымученно засмеялся Захаров.
– Наверное, это, все-таки, хитин, а не кость. Ну-ка, я залечу твои раны!
Он взял в свои руки оцарапанные Люськины кисти, и прижал их к губам.
– Антоша, люди смотрят!
– вырвала Люська свои ладошки.
– Пойдем отсюда.
Подошли Натин с ликующим Сержиком. Парень был в восторге от зрелища, и гордился своим другом, высокомерно поглядывая на окружающих.