Аннотация
Шрифт:
На улице был месяц март, вроде бы и весенний, но до настоящей весны в Москве было еще далеко, судя по всему. Снег на обочинах лежал плотными грязными кучами, и не собирался таять. Солнце скрылось за плотными облаками свинцового цвета, легкий ветерок мел по дороге поземку.
Никакого красного "Матиза" поблизости не было, а вместо него у подъезда стояла темно-синяя трехдверная "Нива" с работающим мотором. Захаров было замешкался, но тут отворилась водительская дверь, и Люська, сидевшая за рулем, крикнула ему:
– Давай, Антон, шевелись! А то у меня бензина мало.
Захаров оббежал "Ниву", и открыл дверцу, из которой выпал задремавший Сержик. Подхватив
– Осторожней, ты, - заворчала на него Люська, - не на тракторе.
Она лихо тронулась с места, и "Нива", грохоча своими членами, резво рванулась вперед. В машине было тепло, правда, из печки пованивало вениками, но это скоро прошло. Сержик на заднем сиденье опять задремал, а Захаров, почуяв тепло, с довольным видом расстегнулся и снял шапку.
– Куда едем?
– спросил он у Люськи, ловко крутящей баранку.
– Сейчас на заправку заедем, а потом на Варшавское шоссе, и прямо в Тулу. А там еще раз сориентируемся. Мимо Тулы не проедем.
Захаров согласно кивнул головой, и прикрыл глаза. Правда, задремать ему не удалось. Люська оказалась экстремальным водителем, склонным к нарушению правил, поэтому процесс вождения сопровождался вскриками, руганью и яростными жестами непутевым водителям, не желавшим уступить ее "Ниве" дорогу. Захаров, ничего не понимавший в вождении, инстинктивно вжимался в сиденье, когда стремительно летящая по скользкому асфальту "Нива" обгоняла сразу несколько автомобилей, осторожно плетущихся по своим делам. В общем, через несколько минут он уже пожалел, что сел на переднее сиденье. На заднем сидении он, в случае чего, был бы значительно целее.
– Люсь, не гони так, - несмело попросил он, - мы же никуда не торопимся.
– Отвали, не мешай! Я тут хозяйка. Как захочу, так и поедем. Понял?
– с остервенением прорычала Люська.
– Да понял я, понял. Только осторожнее, пожалуйста.
Люська презрительно фыркнула и ничего не ответила.
Заправившись, Люська решительно вырулила на "Варшавку", держа курс на Тулу. Вопреки опасениям Захарова, "боевая подруга" держала руль уверенными руками, и не собиралась попадать в аварии. Они проскочили через МКАД и влились в компанию автомобилей, спешащих на юг. Присмотревшись к их номерам, Захаров удивился обилию москвичей и жителей Подмосковья, но подумав, решил, что это закономерный результат экспансии столицы в областные центры. Наверняка в Туле имеют недвижимость, ведут свой бизнес тысячи москвичей, а руководство области плотно повязано с властями столицы.
Успокоившись, и прикрыв глаза, под завывания Григория Лепса из магнитолы, Захаров задремал, и проснулся уже за Серпуховым, за Окой. Проснулся, чтобы в скором времени снова задремать, потому что заснеженные деревья и кусты не вызывали в нем желания бодрствовать, наблюдая красоты природы. Сержик на заднем сиденье тоже "давил на массу". Только Люська, уморительно гримасничая, ворчала что-то себе под нос, сосредоточенно глядя вперед.
Наконец проснулся Сержик, вжикнул молнией Захаровой сумки, и, покопавшись там, достал штык-нож, вынул его из ножен, и восхищенно вскрикнул:
– Ух,- ты-ы! Вот это кинжал!
Проснувшийся Захаров недовольно обернулся назад, и хриплым со сна голосом сказал:
– Положи на место! Чего ты шаришь по чужим вещам?
– Да ладно тебе! Я только посмотреть. А тебе зачем такой?
– В зубах после еды ковырять. А ты что, ничего с собой не взял?
– Как же не взял? Взял. Ноутбук.
– Да уж грозное оружие! Люсь, а у тебя?
– У меня газовик. Револьвер.
Я без него никуда. Я девушка слабая, беззащитная, меня каждый обидеть может.В разговор вступил Сержик:
– Кто тебя обидит, трех дней не проживет. Ты, Захаров ее не слушай, она у нас девушка боевая, задержание преступника имеет.
– Это как?
– Да какой-то чудак сумочку у нее вырвал, и попытался убежать. Так она сняла туфли, его догнала, и так ему по тыкве туфлями надавала, что его прямиком в реанимацию увезли.
– Да-да, круто! Молодец, Люсь!
– Ладно вам,- отмахнулась Люська, - просто так получилось. В туфлях я его не догнала бы, да и не задержала. Так что просто стечение обстоятельств. Бог вразумил разуться. Да и треснула я его всего пару раз. Просто у него котелок слабый оказался.
Наконец, проехав очередную развязку, они увидели впереди город. Люська свернула на обочину, и затормозила.
– Ну что, Сержик, будь нашим навигатором, а то я все никак не сподоблюсь прибор приобрести. Куда едем дальше?
Глава третья
Сержик неловко заворочался, доставая ноутбук, раскрыл его, и стал рассматривать осветившийся экран.
– Хе-х! Мы поворот-то проехали. Надо возвращаться.
– Намного пролетели?
– Да нет, километров на двадцать. Помнишь, Т-образный перекресток со светофором проезжали? Так вот на нем надо было не налево, а направо поворачивать. Давай, разворачивайся.
Люська послушно сделала разворот под носом отчаянно сигналящей "Ауди", и "вдарила по газам". "Нива" басовито рыкнула, и помчалась вперед. Оскорбленная в лучших чувствах "Ауди" еще немного помигала фарами, и угомонилась. Догонять наглую девку по такой дороге - себе дороже.
Между тем погода стала отличаться от московской. Выглянуло уже совсем весеннее Солнце, асфальт становился мокрым и опасным. Но пригревающее сквозь стекла светило незаметно подняло настроение даже Люське, которая, крутя баранку начала подпевать Ваенге: ".. снова стою одна, снова курю, мама, снова..".
Минут через двадцать они пролетели тот самый перекресток и двинулись дальше. Наконец Сержик замычал что-то нечленораздельное, замахал руками, и исторгнул из себя вопль:
– Направо поворачивай!
– А чего орешь-то?
– лениво спросила Люська.
– Да чуть опять не проехали.
"Нива" свернула на проселочную дорогу всю в ледяных скользких наростах и глубоких ямах. Темп езды сразу заметно спал, а Люська напряженно вглядывалась в простиравшийся перед ними путь. Автомобиль раскачивался как лодка на волнах, но иного пути не было. Наконец дорога пошла под гору, ям стало поменьше, и Люська сразу прибавила скорость. Загудев мостами, "Нива" понеслась с холма, не затормозив, перевалила через железнодорожный переезд, и, наконец, пронеслась по мостику через небольшую речушку под названием "Упа", как было объявлено на столбе с табличкой, вкопанном на обочине. Дальше дороги не стало совсем, она только угадывалась по расположению придорожных кустов, оправдывая мнение, что в России нет дорог, одни направления.
До сей поры молчавший Сержик встрепенулся, и торопливо воскликнул:
– Сейчас налево поворот должен быть. К Галанихе.
– К кому?
– Да не к кому, а к чему. Деревня так называется.
– Где ж там поворот? Никакого поворота не вижу, - сказала Люська.
– На карте есть. Смотри внимательнее.
– Вижу, - перебил их Захаров,- вон там, прогалина между кустов.
Люська пожала плечами, и "Нива" вломилась в узкую прогалину. За ней простиралось чистое поле, на дальнем краю которого виднелось несколько домиков, и, вроде бы, из трубы одного из них шел дым.