Анарео
Шрифт:
Ристу надоело стоять и мерзнуть. К тому же он сбился с привычного хода времени, и его это раздражало.
— Идёмте со мной, — сказал мужчина резче нужного. — У меня дома найдется горячий чай с медом, и пара кружек недавно собранной малины, и даже грог. И только заикнитесь о недоверии чужакам, пристающим к вам на улице, и прочей чепухе. Я два раза повторять не буду, и вы рискуете остаться спать на этой лавке, пока не придут рикуты.
Лита покорно встала и еще сильнее завернулась в серую ткань, словно в кокон.
…Дорога оказалась неблизкой, и Рист не обращал на спутницу никакого
Столько времени помогать антарам… Не настала ли пора помогать людям? Мысль показалась забавной, и Рист усмехнулся.
Только, пожалуй, не стоит рассказывать своей гостье о том, что еще совсем недавно он принадлежал к тем, кто называет себя стражами.
*1 санг — крупная золотая монета достоинством в 10 сангвисов
* рикут — человек, следящий за порядком на городских улицах. Рикуты имеют право на арест подозрительных лиц, а также на передачу их стражам.
Глава четвертая
Немолодая аптекарша суетливо спрятала руки за спину.
— Я ведь не зря подала сигнал, бабат* рикут?
Рикут Акин внимательно посмотрел на говорившую. Проблески седых волос среди крашеных прядей подчеркивали её возраст — лет шестьдесят-шестьдесят пять, по меркам Анарео — возраст приближающейся старости. Она была не на шутку взволнована; по виску стекала маленькая капелька пота. Впрочем, последнее можно было объяснить и царившей в аптеке жарой. Пахло лекарствами, пахло спиртом, многочисленными склянками, стоявшими на полках. Маленькие аптекарские весы едва заметно дрожали.
Душный воздух подействовал и на самого Акина: он слегка потянул тугой воротник, чтобы ослабить горловину, а затем оттряхнул нашивку на рукаве.
Три черные полосы, наклоненные под углом, свидетельствовали о том, что рикут неплохо продвинулся по службе. После пятой полосы цвет сменялся на белый, самый высший чин обозначался четырьмя белыми. Ходили слухи, что пять белых планок предназначались стражам, но чего только от безделья не придумают.
— Итак, вы говорите, что хорошо знаете эту женщину?
— Иначе я б не сообщила, бабат рикут! — аптекарша немного возмущенно поглядела на него. — Мне и показалось-то странным, что медсестра чуть ли не ночью пришла покупать детское питание. К чему бы оно ей? Медикам-то детей не положено иметь, по себе знаю. Бела как раз рассказывала недавно, что ребенка маленького совсем украли у соседей. Такое горе молодым! Вот я и подумала…
— Я вас понял, — прервал поток красноречия Акин. — Спасибо за внимательность.
— А… а что с ней будет? — в глазах владелицы аптеки мелькнуло любопытство.
— За что? За покупку питания или возможную кражу ребенка? — резонно спросил тот.
— За кражу, конечно! — женщина даже всплеснула руками.
— Это не нам решать, — подчеркнул рикут. — После проверки я непременно доложу о вашей помощи начальству, и вас отблагодарят соответствующим образом.
— Спасибо большое, бабат рикут, — аптекарша засветилась в предвкушении возможной награды. — А все-таки жалко её… одна-одинешенька… может, обойдется?
Акин сухо наклонил голову в знак вежливости и вышел, хлопнув дверью
чуть громче обычного.На улице его ждали подчиненные, недавно поступившие в распоряжение и еще толком нигде не бывавшие. Акин взял эту троицу специально — дело обещало быть нехлопотным, сигнал больше смахивал на ложный. Мало ли кому медсестра могла купить питание посреди ночи. Может, соседи попросили, хотя обычно медперсонал не любят дергать подобными мелочами, а может, живность себе завела. Как бы то ни было, проверить он обязан.
Толстая, покрытая тремя слоями темного лака, дверь в точности соответствовала описанию аптекарши. Акин не стал церемониться и сильно забарабанил кулаком по массивному дереву — благо, полномочия позволяли в случае чего и вынести его.
Анастасия только-только задремала, когда чуткий слух уловил далекий звук. Она очнулась от сна и села на кровати. Малышка крепко сопела носом рядом с ней.
«Показалось?»
Нет — звук доносился от входной двери, и за то время, пока она накидывала на себя халат, значительно усилился.
«Кого там на ночь глядя принесло?»
Она сдвинула засов. В дом ворвался свежий осенний ветер; несколько сухих листочков, закрутившись, попытались пролезть через порог, но женщина столкнула их ногой с крыльца.
Четверо в черно-белой униформе. Одно лицо показалось знакомым. Точно — приходил совсем недавно сдавать кровь. Если он и узнал её, то виду не подал.
— Чем обязана столь поздним визитом? — голос хозяйки прозвучал немного грубовато.
— Рикут Акин к вашим услугам, — мужчина средних лет с невыразительным лицом и серыми глазами поприветствовал её общепринятым жестом — два пальца к левой стороне груди. — У вас все в порядке?
— А что может быть не в порядке? — Анастасия слегка растерялась от вопроса. Такой визит мог означать только одно: кто-то подал сигнал. Неужели девочка плакала, пока она ходила в аптеку, и соседи услышали?
«Вот сейчас самое время рассказать. Скажи, что подкинули на крыльцо ребенка, а ты не хотела его будить и потому не сообщила сразу. Скажи, пока есть возможность!»
— Нам нужно проверить ваш дом, — обычно рикуты не раскрывали тех, кто наушничал.
— Я не понимаю вас, рикут Акин. Вы знаете, где я работаю? — Анастасия придала словам максимальную весомость.
«Что я делаю!» — с ужасом подумала она.
— Прекрасно осведомлены, — слегка поклонился рикут с тремя черными полосками, — и даже имел возможность воспользоваться вашим, гм, рабочим гостеприимством. — Медсестре почудилась издевка в его глазах. — Разрешите пройти.
По Акину было видно: если надо — он сюда и на грузовике проедет, и ничье разрешение для этого ему не потребуется.
Анастасия нехотя посторонилась.
Рикут обошел кухню, библиотеку, где стояла старая кровать, гостиную. Подошел к спальне.
Женщина загородила дверь. Акин недоуменно вскинул бровь.
— Туда я вас не пущу, — решительно заявила она. — Там личные вещи, мне бы не хотелось, чтобы вы их видели и тем более уж трогали.
Медсестра не имела раньше дел с ему подобными, поэтому пошла наугад, опираясь на древние, как мир, инстинкты. На удивление, тот заколебался.