Анарео
Шрифт:
— Проходите и ложитесь на кушетку, — велела она. — За вами будет четыреста.
Игла ловко вошла в вену, и темная кровь медленно потекла по трубке.
Лита очнулась от резкого, невыносимого запаха, упорно бившего в нос. Медсестра размахивала перед её лицом ватой.
— Операции недавно? Кровопотери? — резко задала она вопрос.
— Да, три месяца назад, — пробормотала Лита, пытаясь сесть. — Роды, операция, почти литр крови.
— Лежите! — прикрикнула на нее Анастасия. — Почти — это сколько?
— Тысяча сто миллилитров, —
— Не вставайте, — сказала медсестра и вышла в приемную. Там она взяла в руки пожелтевшую от времени папку с документами сегодняшних пациентов и задумалась.
Не раз ей попадались такие случаи, когда люди просили перенести дату сдачи или отказывались, мотивируя это проблемами, делами, болезнями. Заканчивалось все одинаково — она объясняла последствия, и большинство смирялись. А за теми, кто не смирялся, приходили стражи. Всегда.
Но у этой женщины сегодня умер муж, и дома, судя по всему, её ждали дети — одним из которых был трехмесячный младенец. Если Анастасия продолжит забор крови, пациентка рискует загреметь на больничную койку — и это в лучшем случае. Кто знает, чем всё обернется.
Сестра покачалась на стуле. Замороженные пакеты отправятся сегодня на склад. Если она поставит дату сдачи дуцента этим днем, а нужное количество сдаст со следующей партией — никто и не заметит. А если заметят, всегда можно объяснить это тем, что женщина пришла в конце дня, и пакет не успел пройти нужную обработку до конца. Нужную кровь либо сдаст сама, либо возьмет у тех, кто приходит отдать излишки за сангвисы.
Анастасия знала, чем рискует. Она вздохнула и сделала запись в бумагах.
Лита с тревогой ждала возвращения медсестры. Женщина удивилась, когда та нагнулась, чтобы вытащить иглу.
— Уже все?
— Да, — ответила Анастасия. — Следующий ваш визит — ровно через три месяца. — Она поставила на кушетку маленькую баночку с блестящими таблетками. — Вот, принимайте лекарство ближайший месяц, пока не закончится.
Лита взяла пузырек в руки. «Лурритан», — значилось на нем.
— Что это?
— Ничего особенного. Препарат железа, чтобы быстрее восстановиться.
Когда дверь за Литой закрылась, Анастасия еще немного похмурилась, а затем, застегнув папку, начала собираться домой. Где же бродят эти треклятые лаборанты? Она ведь сказала им зайти к ней после рабочего дня!
Лита спешила со всех ног. Показалось, что медсестра забрала не всю нужную кровь? А вдруг это было сделано специально — и завтра в их дом придут стражи?
Да нет, что за глупости. Просто, пока она была в обмороке, пакет заменили. Не будут медработники связываться с антарами.
Надо торопиться — маленькая Лотта наверняка уже сильно проголодалась.
До дома оставался квартал, когда холодный вечерний воздух из чистого и прозрачного превратился в душный, наполненный гарью и дымом. Догорающий закат затянуло черной полосой.
Лите стало тревожно. Она побежала.
… Горел их дом — с покосившейся деревянной дверью, завалившимся на бок водостоком, проломившейся в одном месте черепицей.
Квартира на первом этаже, дальше всех от входа. Лита едва не проскочила мимо — надеялась до последнего, что беда пришла не к ним.Соседи уже вызвали пожарных, и те ловко разворачивали длинные шланги-змеи.
Лита в ужасе глядела на потрескивающие языки пламени, взвивающиеся в стремительно темнеющее небо.
Лек. Шарлотта.
Она дико закричала, впившись зубами в собственный кулак.
Крина торопилась. Прошло не меньше двадцати минут с момента её побега. Тиур наверняка уже снарядил в погоню всех, кого смог найти.
На этот раз все будет по-другому.
Тиуру придется смириться с тем, что она не хочет сидеть в золотой клетке. Крина свободна. Свободна от дурацких обязательств, свободна от навязанных им правил.
Чуткий нос уловил запах дыма. Что-то горело — недалеко, в паре улиц отсюда.
Нужно было спешить — до ночи покинуть Анарео, а там она будет сама себе хозяйка. По крайней мере, стражи не успеют нагнать.
Но любопытство оказалось сильнее. В городе очень давно не случалось пожаров. Очень давно — от чего? От того момента, как Тиур решил за двоих, что Крина нуждается в безопасности, и запер её в своих хоромах?
Она горько усмехнулась. Нет, все-таки стоит проверить, что там — может, пожар сыграет ей на руку.
Возле горящего дома кричала и металась женщина. Из соседнего двора вышло двое мужчин и увели рыдающую. Пожарные лихо заливали огонь своими смесями, но пламя не желало так просто сдаваться. Крина подошла к одному из них.
— Что там случилось? — спросила она, кивнув на развороченное черно-алое нутро. Без черного плаща и белой маски антар почти ничем не отличался от людей, и пожарник не понял, кто перед ним.
— Кто его знает, — пожал он плечами. — Поздно вызвали нас, конечно, тяжело теперь тушить. Говорят, там внутри люди были. Дети вроде как. Да в такой огонь уже и не полезешь, сам сгоришь. Совсем никак — балки наверху почти все обвалились.
Крина молча разглядывала стреляющее пламя.
— Вы не подумайте, у меня у самого двое детишек, — начал вдруг оправдываться человек. — Пробовали мы — да куда там. Не пройти.
— А где дети-то? — вдруг грубо перебила его девушка.
— Дак в дальней квартире, первый этаж, — засуетился пожарный. — Вон та женщина, которую увели, мать их. Так и сказала — маленькая совсем, младенчик, и парнишка там был у нее.
Крина, дернув плечом, отвернулась.
— Пожалуй, я в обход пойду, — сказала она. — А то здесь дымом сильно воняет.
И пошла — обратно по дороге, откуда появилась.
В соседнем дворе оказался отличный проход к горящему строению.
«Что я делаю?» — мысленно задала себе вопрос Крина. Никто из известных ей антаров не полез бы спасать человеческих детей.
«Видимо, Тиур прав, и мозги у меня набекрень», — решила она про себя.
Окно разбилось на удивление легко. Браслет на руке Крины в виде голубой ящерки ожил, засветился, и маленькое животное вползло под кожу.
С этого мгновения счет пошел на секунды.