Чтение онлайн

— Уверяю вас, — возразила миссис Тристрам, — я говорю совершенно серьезно. И чтобы это доказать, я сделаю вам предложение. Не хотите ли, чтобы я, как здесь принято, вас сосватала?

— Вы хотите поискать мне жену?

— Она найдена. Остается только вас познакомить.

— Помилуй! — вмешался Тристрам. — У нас не брачная контора. Он подумает, что ты хочешь получить комиссионные.

— Представьте меня женщине, которая соответствует моим требованиям, — сказал Ньюмен, — и я женюсь на ней завтра же.

— Как вы странно говорите, я вас просто не понимаю. Не думала, что вы будете так хладнокровны и расчетливы.

Ньюмен помолчал.

— Ну что ж, — сказал он наконец. — Я хочу жениться на женщине выдающейся. На этом я настаиваю. Я могу себе это позволить.

И если есть возможность выполнить мой план, я должен его выполнить. А иначе для чего все эти годы я столько работал и боролся? Я добился успеха, но к чему мне теперь этот успех? Я понимаю так: мой успех только тогда будет настоящим успехом, если его, как статуя на пьедестале, увенчает красивая женщина. И она должна быть так же добра, как красива, и так же умна, как добра. Я могу дать своей жене очень много, так что не боюсь и многого просить. Она получит все, что только может пожелать женщина; и пусть она будет даже слишком хороша для меня, я не возражаю. Пусть будет умнее и мудрее, чем я, мне это только по душе. Короче говоря, я хочу получить лучшее, что есть на рынке.

— Почему ты мне этого сразу не сказал? — воскликнул Тристрам. — А я-то так старался войти к тебе в доверие!

— Все, что вы говорите, очень интересно, — заявила миссис Тристрам. — Приятно видеть человека, который знает, чего хочет.

— Я уже давно знаю, чего хочу, — продолжал Ньюмен. — Мне довольно рано стало ясно: лучшее, что можно иметь в нашей земной жизни, — красивая жена. Это главное, чего нужно добиваться, — самая большая победа. Когда я говорю «красивая», я имею в виду, что у нее должно быть все прекрасно, и душа, и манеры, не только лицо. Мечтать о такой спутнице никому не возбраняется. Каждый мужчина вправе иметь такую жену, если сможет. Для этого не надо родиться с какими-то особыми качествами, достаточно быть мужчиной. А тогда напряги всю свою волю, свои мозги и добивайся!

— Боюсь, женитьба для вас прежде всего вопрос тщеславия.

— Совершенно верно, — согласился Ньюмен. — Ведь если на мою жену будут обращать внимание и восхищаться ею, мне это будет чрезвычайно приятно!

— Ну вот! — воскликнула миссис Тристрам. — Называй после этого мужчин скромниками!

— Но самым большим ее поклонником всегда буду я!

— Я вижу, вас тянет к самому лучшему.

Ньюмен с минуту помолчал, а потом сказал:

— Честно говоря, да.

— И я полагаю, вы уже давно внимательно присматриваетесь ко всем встречным дамам?

— Да, присматриваюсь, если выпадает случай.

— И так и не увидели никого, кто бы вас удовлетворил?

— Нет, — не очень охотно ответил Ньюмен. — Должен честно признаться, ни одной, которая удовлетворила бы меня во всех смыслах.

— Вы напоминаете мне героев французских романтических поэтов, каких-нибудь Ролла и Фортуньо и прочих ненасытных джентльменов, кому ничто в мире не по вкусу. Однако я вижу, вы настроены серьезно, и мне хочется вам помочь.

— Кого это, черт возьми, дорогая, ты собираешься ему подсунуть? — вмешался Тристрам. — Хорошеньких девушек мы, слава Богу, знаем много, но прекрасные женщины встречаются не так уж часто.

— А что, если это будет иностранка? — осведомилась его супруга, обращаясь к Ньюмену, который откинулся в кресле, положил ноги на перила балкона и, засунув руки в карманы, глядел на звезды.

— Ирландок не предлагать, — заявил Тристрам.

Ньюмен немного подумал.

— Против иностранок я ничего не имею, — сказал он наконец. — У меня нет предрассудков.

— Ах, дорогой мой! В тебе нет и предусмотрительности! — воскликнул Тристрам. — Ты даже не представляешь себе, что за ужас эти иностранные дамы, особенно те, кого величают «замечательными»! Как бы, например, тебе понравилась прекрасная черкешенка с кинжалом за поясом?

Ньюмен с силой ударил себя по колену.

— Я женюсь и на японке, если она мне понравится, — заявил он.

— Лучше уж ограничим себя Европой, — сказала миссис Тристрам. — Значит, самое главное, чтобы особа, о которой идет речь, была в вашем вкусе.

— Она собирается всучить тебе отставную гувернантку, — простонал Тристрам.

—

Конечно, я не стану отрицать, что при всех равных условиях я предпочел бы свою соотечественницу. Мы бы говорили на одном языке, что куда удобней. Но я не побоюсь и иностранки. Кроме того, мне нравится идея поискать жену здесь, в Европе. Это расширяет возможности выбора. Чем больше выбор, тем легче найти самое совершенное.

— Тебя послушать, так ты просто Сарданапал! [30] — воскликнул Тристрам.

— Вы говорите о своих планах тому, кому следует, — заявила хозяйка дома. — А ведь среди моих приятельниц, представьте себе, как раз есть такая женщина. Вот так-то! Я не говорю, что она очаровательней, достойней или красивей всех. Нет, я просто говорю, что она — самая прекрасная женщина на свете.

— Черт возьми! — вскричал Тристрам. — Что-то ты о ней помалкивала. Видно, за меня боишься!

— Да ты ее видел, — сказала его жена. — Но оценить достоинства Клэр ты неспособен.

— Ах, речь идет о Клэр! Ну, я умываю руки.

— А ваша подруга хочет выйти замуж? — спросил Ньюмен.

— Вовсе нет. Вам предстоит ее переубедить. И это будет нелегко. Она уже была замужем и теперь весьма низкого мнения о представителях сильного пола.

— Выходит, она вдова? — спросил Ньюмен.

— Уже испугались? Она вышла замуж в восемнадцать, по французским обычаям ее выдали за старика, характер у него оказался ужасный. Но у него достало такта умереть года через два после свадьбы. Сейчас ей двадцать пять.

— Она француженка?

— Француженка по отцу и англичанка по матери. По существу, она гораздо больше англичанка, чем француженка, и по-английски говорит не хуже, чем вы и я, а вернее — гораздо лучше. Как здесь принято выражаться, она принадлежит к сливкам общества. Ее родные с той и другой стороны происходят из сказочно древних родов; мать — дочь английского графа-католика. Отец умер, и Клэр, овдовев, живет с матерью и женатым братом. Есть еще один брат, он младше ее и, по-моему, повеса. У них старинный особняк на Университетской улице, но доходы невелики, и ради экономии они живут все вместе. Когда я была девочкой, меня, пока отец путешествовал по Европе, определили воспитанницей в монастырь. Нелепая затея. Зато я познакомилась с Клэр Беллегард. Она была младше меня, но это не помешало нам стать закадычными подругами. Я очень привязалась к ней, и она, насколько могла, платила мне такой же привязанностью. А могла она мало — ее держали в строгости, и, когда меня забрали из монастыря, ей пришлось перестать со мной видеться. Я не принадлежала к ее monde [31] и сейчас не принадлежу, но иногда мы встречаемся. В этом ее monde люди ужасные, смотрят на всех словно с высоты длиннейших ходуль, и родословные у них тоже длиннейшие — в милю каждая. Все они — цвет старой аристократии. Вы знаете, кто такие легитимисты [32] или ультрамонтаны? [33] Приходите как-нибудь часов в пять вечера в гостиную мадам де Сентре и увидите прекрасно сохранившиеся экземпляры этой породы. Вот я сказала «приходите», а ведь туда не допускают никого, кто не может похвастаться предками до пятидесятого колена.