Альфа для строптивой
Шрифт:
– Даже так?
– заинтересованно процедил Лукрецкий, который не стал мешать и не попытался удержать. Бросила быстрый взгляд через плечо. Мужчина вальяжно развалился на опустевшей постели и подложил руки под голову.
– Надоест мучиться, позови.
Придерживаясь за косяк, покинула комнату.
«Бежать!», - единственная мысль, которая вертелась в голове. Бежать подальше. Бежать быстрее. Куда угодно, только бежать. Бежать от Лукрецкого, чтобы не наделать глупостей. Бежать, но так хотелось остаться.
Посылая неуместные хотелки в задницу, желательно, в чью-то конкретную, я медленно
Появилась еще одна здравая мысль: позвать на помощь. Где-то здесь в коридоре я оставила сумочку с мобильным телефоном. Рухнула на колени, оглядываясь. Тумба оказалась пуста, как и пол рядом с ней. Неужели?..
Сволочь! Мразь! Скотина!
Впрочем, это ничего не меняло. Я не собиралась сдаваться на радость этому подонку. Борясь со слабостью и придерживаясь за косяк, мне удалось все-таки подняться на ноги.
Мне потребовалась чертова уйма времени, чтобы добраться до ванной комнаты.
Вслепую нащупав хлипкую задвижку, заперлась, создавая хоть какую-то иллюзию безопасности. С каждой минутой мне становилось все хреновей. Прикусив щеку с внутренней стороны, готова была завыть от отчаяния, ведь единственное, что хотелось произнести:
– Ян!
– при желании выговорить полное имя мужчины не смогла бы. Но я упорно продолжала молчать. Молчать и сопротивляться.
Выкрутив вентиль с холодной водой до предела, подставила лицо под ледяную струю. Меня хватило лишь на пару секунд, которые принесли немыслимое облегчение. Но вода обжигала, а я не из тех, кто практикует купание в проруби. Наоборот, я очень теплолюбивое существо, предпочитала даже летом спать под пуховым одеялом, а зимой кутаться в меха. Пришлось отказаться от этой идеи.
Больше не могла оставаться в вертикальном положении, рухнув на колени. А кафель в ванной комнате оказался весьма прохладным. Прилегла, прислоняясь мокрой щекой к полу.
Устав бороться с почти полностью поглотившим сознание желанием, опустила руку между ног, начиная себя ласкать...
– Это тебе не поможет, максимум отсрочит неизбежное, - насмешливо произнес Лукрецкий, склонившись надо мной. Лукрецкий, который как-то подозрительно легко справился с закрытой дверью. Я точно помнила, что закрывала.
Пусть задвижка на двери служила сомнительным препятствием для весьма накаченного мужчины, но дверь надо было еще выломать. Я ничего подобного не слышала. А ведь даже в моем состоянии должна была обратить внимание на соответствующий звук. Не мог же он все проделать бесшумно?
– Переставай дурить, - мужчина выключил воду, а затем наклонился и поднял меня на руки.
– Нет.
Никогда прежде мне не приходилось испытывать адскую боль от неудовлетворенного желания. Впрочем, я, вообще, считала, что это скорее миф, придумка для придания более выразительного окраса книжной любовной сцены. Но сейчас, уложенная на простынь и позволившая себя раздеть, готова была застонать в голос, чтобы унять адскую агонию.
Лукрецкий не позволил мне самой хоть как-то успокоить дикое возбуждение, сцепил запястья
и завел за голову.– Что же ты такая упрямая?
– в голосе мужчины послышались нотки досады, он легонько приласкал грудь кончиками пальцев и спустился ниже, а я выгнулась дугой, устремляясь вслед за пальцами. Пытаясь сделать прикосновение более существенным.
– Скажи мне: «Да!», Влада, - прошептал он и, склонившись, провел языком по шее.
– Нет.
– Зачем ты себя мучаешь?
– он пробежался пальцами по бедру, я в очередной раз обматерила его. Но когда палец наполовину погрузился внутрь меня, подняла бедра вверх.
– Влада, скажи: «Да!». Это ведь так просто, хорошая моя.
– Нет.
Теперь Лукрецкий действовал жестко, если не сказать, жестоко. Он делал все, чтобы довести меня до оргазма и оставить балансировать на самом крае. Чуть успокоить легкими поглаживаниями и невесомыми поцелуями и опять начать сначала...
Я любила и с радостью принимала подобные эротические игры. Они дарили невероятно яркие эмоции и ощущения. Только вот в обычном состоянии меня не сопровождала боль. А с некоторых пор боль стала моим неизменным спутником, теперь каждое, даже самое легкое прикосновение приносило с собой мучительную агонию. Настоящая пытка. Тебя, словно, медленно поджаривают на огромной раскаленной сковороде.
– Ян, - в очередной раз простонала.
– Ян, пожалуйста.
Ненавидела свое незамутненное сознание. Мне было бы намного легче, если бы смогла закрыть глаза и представить на месте Лукрецкого Игоря. Но нет, даже закрыв глаза, перед мысленным взором возникал образ этого подонка.
– Это «Да», Влада?
– Нет.
– Мы можем играть в эту игру довольно долго.
– Да, - в какой-то момент не выдержала. Не знаю, сколько прошло времени с моего приезда к Лукрецкому. Возможно, десять-пятнадцать минут. Возможно, больше часа. Мне уже было наплевать на все, только бы утолить эту чертову неутихающую плотскую жажду.
Казалось, только этого мужчина ждал. Мои руки моментально освободили. Я лишь успела поднести руку к лону, чтобы подарить себе разрядку, а Лукрецкий уже стащил штаны и улегся рядом.
– Не хулигань, - приказал он, накрывая мое тело своим.
Облокотившись на локтях, он навис сверху. Обхватив руками мое лицо, заставил посмотреть на себя:
– Будет больно, детка, - непонимающе уставилась на него, когда почувствовала, как в меня легко погружается член.
Какая боль? Вы о чем? Я облегченно застонала. Никогда не думала, что так буду желать чужого проникновения.
– Твою мать, Влада!
– негодующе заорал Лукрецкий, сильнее стискивая лицо в ладонях. А вот теперь стало, действительно, больно.
– С кем ты сейчас? С кем?!
– взъярился он.
– Отвечай!
– С тобой, - слова лишь соскользнули с губ, как меня выгнуло от боли, и я закричала, срывая голос. Такой адской боли испытывать еще не приходилось. Меня, словно, резали без наркоза. Нет, погрузили целиком в чан с кипящей водой. Воткнули сотни, тысячи тонких иголок разом. На теле не осталось ни одного миллиметра, который бы не пылал, не горел, не колол... Если несколько секунд назад тело ломило, то сейчас его разрывало, будто бы, при четвертовании.