Алёна
Шрифт:
– Быть посему. А теперь давай отнесём нашу волшебницу. Уснула девочка. Ещё бы. Устала, маленькая колибри.
– Ты, Змей, смотри… "Колибри"… Давай лучше я, - Аллигатор бережно взял спящую глубоким сном девушку на руки и понёс в селение. Впереди, раздвигая лианы на ночной тропе, шёл Змей.
– Знаешь, Аллигатор, когда-то люди не знали, как добывать огонь. И даже мясо грели за пазухой. Только один колдун знал эту тайну, но никому не раскрывал её. А люди в те времена умели превращаться в зверей и птиц. И вот один наш соплеменник превратился в колибри. Вымок в лужице, как будто под дождь попал и сел на тропинке, по которой жена этого колдуна ходила. Ну, та пожалела, принесла домой обогреть. Дождалась эта птаха, когда никого не окажется - и к огню. А ветку в таком клювике - не унести! И знаешь, что
– А колибри?
– Путь был неблизкий. А сколько той птички?
– Ты хочешь сказать, - даже остановился великан.
– Да. Поэтому и назвал её так. Боюсь, что огонь, который она несёт, сожжет её саму.
Глава 23
Разбудило Алену солнце, нескромно заглядывающее сквозь щели в бамбуке и пригревающее девушкино личико. Она лежала в той же кровати, но не могла вспомнить, как здесь оказалась. Может, приснились все эти ужасы вчерашнего дня? Но потянулась и почувствовала, что лежит абсолютно голой, завёрнутой в шкуру Аллигатора. Ну, в парадную накидку, которую содрала вчера у Чико. Значит, не приснилось. Но как же она уснула-то после таких ужасов, а? Да вот так. Как и в обморок падала - сознанию надо было переварить всю эту череду впечатлений. И кроме того… кроме того она кажется, многих вчера… убила. Это тоже опустошает. Алена уставилась на солнце, набираясь сил. Что теперь? Что скажут вдовы? Что вообще теперь? А теперь, вспомнила она, теперь, то есть сегодня за вождём должен прилететь вертолёт. Вот на нём я и улечу. Девушка достала из "НЗ" бельё, задумалась над верхней одеждой. Увы, многоцелевых джинсов уже не было. Придётся просить у Пушка. Завернувшись пока в полотенце, Алёна пошла к рукомойнику. Посмотрела в зеркало. Оторопела. Зажмурилась. Посмотрелась второй раз. Да. Не почудилась. На довольно пышной русой чёлке красовалась белая прядь. Не волосок, какой-то, целая прядь. Не вырвешь. Когда? В пирамиде? Или когда увидела Уго? Уго… - вновь резануло болью по сердцу. Такой конец. Выбирала. Если бы знала! Если бы знала тогда, когда выбирала между ним и Фернандо? Нет, если бы знала тогда ночью… И что? Что бы ты сделала, если бы знала, что вот эти губы, которые тебя сейчас целуют, через несколько дней… Нет, не так, - поборола она тошноту. Если бы знала, что этот, влюблённый в тебя парень умрёт страшной смертью? Что тогда?
– И тогда ничего бы не изменилось, - вслух решила Алёна.
– Может, только чуть - чуть можно было бы быть поласковей, - нашла максималистка компромисс со своей совестью.
Вдовы на этот раз вошли тихо и испуганно. Было видно, что случившимся они подавлены. И даже не случившимся, а своей последующей судьбой.
– Пойдём в общую, - предложила Алёна - там есть на чём устроится. А так - всё равно. Он всё знал.
– Ты откуда… - подхватилась, густо покраснев, Пушок.
– Сам сказал. Перед тем, как… его забрали ваши боги.
– Забрали? Наверняка? Не как тебя?
– Также, как и меня. Только меня отпустили. А его уже нет. Слишком много на нём… ну ладно.
– А как же мы? Говорят, вождём будет Змей?
– Это ваше внутреннее дело. А вы… Вот, Чико, к примеру, придёт к тебе свататься. Или как это у вас?
– Ты… ты это всерьёз?
– Какие теперь шутки. Скажите лучше… Я… вчера… многих?
– Многих. Но не всех - быстро поправилась Пушок, заметив, как по лицу девушки расплывается смертельная бледность. Больше, чем пять там, на месте, и ещё больше, чем пять, уже потом нашли. И… наследник.
– Больше десяти!
– ужаснулась девушка. Это как? Не посчитали толком?
– Мы больше пяти не знаем. У змея спросишь.
– Но они же сами, они же первыми! Правда!
– И ещё… он, - не поддержали её оправданий женщины.
– Нет! Вот это - нет! Вашего муженька - не я! Хотя - заслуживал! Чего глаза прячете? Красивой жизни лишились?
– вспылила девушка. Дембеля? Курортов с бассейнами? Там они все! Там! В пирамиде! Идёте с муженьком напоследок к пирамиде. Он нажимает маленький рычажок. Вы поднимаетесь и вдруг на самом верху ступенька - ррраз. И вы вниз, к богам! А на пути - каменный кол. И вы на него. И потом наверняка - к богам. Безвозвратно.
– вспомнила она истлевшие обрывки одежды, - и с таким вот небольшим фотоаппаратом? Да ты что?
– прекратила обличительную речь Алена, увидев слёзы на лице средней, точнее, теперь уже старшей вдовы.
– И Машингаши… и Ингрид… и Котёнок, все там? Все?
– Думаю, да, - уже спокойнее ответила Алёна. Машингаши и журналистка - наверняка. А другие… там уже только кости. А Ингрид?
– Так звали эту… журналистку… Какой-то страшный сон… Они все… Мы считали, что они… А они там!
– плакала Интса.
– Да ладно тебе - успокоила её более молодая и, поэтому, более чёрствая Пушок.
– Что делать дальше-то будем?
– Что скажут мужчины, то и будем.
– Ну, вот ещё - фыркнула младшая вдова.
– Они надумают и скажут… Слушай, а зачем нам это племя вообще? Может, на самом деле махнём, а? За всех наших… предшественниц… да? А Змея и твоего Чико уговорим на пиру.
– На каком пиру?
– заинтересовалась Алёна.
Вдовы переглянулись и замолчали.
– Вот что, девушка… Тебе лучше отсюда уехать. Поскорее. Нет, мы благодарны тебе за наших… И за то, что раскрыла глаза… Но лучше… Думаю, что мужчины тоже уже додумались и вскоре тебе объяснят поподробнее… - запинаясь сообщала Интса.
– Подумаешь! И объяснять ничего не надо!
– обиделась вдруг Алена. После того, что она для них сделала - вот так… - Пойду собираться. Хотя что там… Вот только… Пухупат, может, одолжишь какую одежду? А то я опять без ничего.
– Конечно - конечно. А ты почему… это он вчера?
– Да нет! Я же рассказала! Пришлось сквозь стену проходить. А в таких случаях одежда остаётся с той стороны, - отмахнулась девушка.
– Сквозь?
– широко раскрыла глаза молодая вдова.
– Да я же говорила. Ай, да ну вас! Ничему не верите! Вот смотрите!
– она подошла к стене и на мгновенье приостановившись, погрузилась в дерево. Оказавшись в помещении пушка, девушка развернулась в обратную сторону и, явившись к изумлённым зрительницам, вновь завернулась в лежащее у стены одеяло.
– Ну?
– Сейчас принесу одежду, - ответила младшая вдова, метнувшись из комнаты.
– Помогу ей, - кинулась вдогонку старшая вдова.
"Странные какие-то" - подумала Алёна, оставшись одна. "Что убила более десяти здоровых мужиков, - не страшно. А что прошла сквозь стену - испугались. Господи!
– спохватилась вдруг девушка. Я убила… убила! Сколько человек?". Девушка схватилась за голову. Ужас вчерашнего вечера вновь захолодил душу. Перекошенные, перемазанные кровью морды, с хаканием вонзающие в неё всевозможное холодное оружие. И Уго. Ужасная сваренная голова юноши.
– Так им и надо!
– опять озлобилась Алёна.
– не буду здесь лечить никого! Пусть вымирают, людоеды! Уго! Господи, Уго!
– вдруг разрыдалась Алёна.
Пушок скромное платье, более похожее на кусок серой материи и простенькое бельё.
– А брюк каких, типа джинсов, нет?
Вдова отрицательно покивала головой и сообщила, что её уже ждут в главном зале.
В закрытом почти монашеском платье девушка выглядела непривычно.
– Ну и пусть, - решила она, посмотревшись в зеркало. Но зайдя в палаты экс- вождя и увидев, как вспыхнули глаза обоих соправителей, она поняла, что это для неё "ну и пусть". А Змей с Аллигатором, проглотив слюну, с трудом отвели взгляды от стройной фигурки девушки в более привычном для их племени одеянии.
– Садись, фея. Есть серьёзный разговор, - начал Змей.
– Никаких разговоров, - жёстко возразила фея.
– Никого больше лечить не буду. Слушайте!
– вдруг осенило её.
– Это что - же вдовушки про пир говорили?
– Тебе лучше оставить нас, - тихо проговорил Змей.
– Это наша жизнь и наша судьба. Мы тут с Аллигатором подумали… Тебе эээ нежелательно быть на нашем… обряде.
– Не очень - то и хотелось. А то, сварите ещё, как…
– Ты должна знать правду. Уго оказался эээ лазутчиком. Он ненавидил всех нас. Не знаю, за что.