Алёна
Шрифт:
Сегодня боги забрали бледнолицую ведьму, - начал он совет. И тут же увидел, как побледнели и застыли лица Аллигатора и Змея. Печально покивав головой, он продолжил.
– Да, разрушены все мои планы. Мне казалось, что грядёт век процветания. Что боги прислали нам спасительницу в лице этой белой девушки. Мы даже добыли толику сокровищ, принадлежащих народу. Ещё она излечила двух наших соплеменников от болезни, пожирающей племя Сердца изнутри. Не секрет, что я собирался жениться на ней и объявить об этом сегодня на совете. И сегодня должен был начаться большой праздник…
Прервав речь, вождь горестно покачал головой, исподлобья рассматривая старейшин. Реакция была сдержанной, но однозначной - да, знали. Знали обо всём. Только Аллигатор и Змей оставались недвижимыми. " Ничего, и вас сейчас допеку" -подумалось вождю.
– Но я вовремя
Вождь распалялся, глядя на ушедших в себя приближённых.
– Но оказалось, что и другие, совсем другие, или уже предали меня, или были близки к предательству. К низкой подлости, которой нет прощения. К нарушению самых святых табу…
Проняло. Сначала чуть ли не подпрыгнул гигант, а потом тревога тронула застывшие ранее черты Змея. Но они ещё были нужны Вождю. Сегодня. И он перешёл на другое.
– Она околдовала моего сына, сделав из него вчера посмешище. Хорошо, что боги забрали её и эти чары закончились. О ней - всё. Но это испытание богов показало, что нам нельзя покорно ждать своей участи. Нам придётся, да-да, придётся искать помощи во внешнем мире. Без этого племя Сердца погибнет. Ведьма показала, что болезнь лечится. И теперь у нас есть средства, чтобы заплатить за такое лечение. Поэтому я принял решение. Он встал и сделал эффектную паузу.
– Завтра я улетаю во внешний мир за помощью. Нет- нет, я!
– прервал он удивлённый шёпот.
– Это - вопрос жизни и смерти всех нас и доверить его я никому не смогу. Не знаю, сколько времени это займёт. Поэтому я… отказываюсь от имени Вождя!
Он выждал, пока потрясённые старейшины затихли.
– Вождём племени объявляю моего сына! Но поскольку он юн и неопытен, его соправителем объявляю Змея, а старшим советником - прославленного Аллигатора.
Потрясённая тишина стояла долго. Уже бывший вождь успел сесть и приложиться к кувшину.
– По традиции племени, вождь слова назад не берёт. Решено, значит - решено, - встал новый соправитель. И по нерушимой традиции старый вождь, живой или мёртвый, передаст новому своё племя на великом ритуале…
– Да, и к заходу солнца всё будет готово, - подтвердил бывший вождь.
– А теперь, по традиции, мы должны оставить вождей одних, чтобы бывший передал новому сокровенные тайны племени, - добавил Змей, падая ниц.
Также упав на пол, старейшины начали выползать из помещения. Вскоре там остались бывший вождь и его сын - новый вождь, окаменевший от потрясения.
– Ну, поздравляю, Вождь, - встряхнул старший вождь вождя младшего.
– Ты что же, отец? Ты зачем?
– выдавил из себя, наконец, юноша.
– Так надо. Все планы придётся менять.
– А… она? Действительно?
– Да. Там, на пирамиде… Теперь слушай. Ты - последний Вождь. Войдёшь в историю нашего народа, как последний Вождь племени Сердца.
– Но почему?
– Они все передохнут. Эта болезнь не лечится.
– Но ты же сам сказал…
– Да. Ты, Змей, Аллигатор. Но она не лечила, она исцеляла. Теперь её нет. Конец племени. Я ухожу, чтобы обеспечить нам с тобой новое место возрождения народа. А ты нужен тут, пока мы не сможем вытащить остальные сокровища. Всем племенем будешь охранять тайну. И учится властвовать. На будущее. Пока не передохнут.
– Но кем тогда в будущем властвовать?
– Я же сказал - народом. Мы объединим их всех, живущих во внешнем мире, а не только это убогое племя. Понял? Властвуй. Но без сумасбродств.
– Отец, а твои жёны?
– Да… жёны. Когда устроюсь там, я вернусь и устрою их… Как всех прежних. Кстати, чуть попозже, ну, через месяц, казнишь Змея и Аллигатора. Ну, не обоих сразу. Первым - Змея.
– Как прикажешь. Мне этот умник и этот великий охотник самому поперёк горла.
– Если бы только умник и охотник, - вздохнул экс- вождь, и его лицо опять перекосила волна ненависти.
– Аллигатор - предатель. Предатель самого святого, самого… ладно. А Змей уже слишком много знает. На казнь приеду. Пока не подавай даже виду. Они нам ещё будут нужны. Всё, сын, готовься к церемонии.
За окном загремел тот
самый огромный барабан, на который показывала Алёна, объясняя суть поговорки.– Не верю! Не верю! Не могу поверить, чтобы боги… Она же добрая, светлая, как сама луна, светом которой она питалась, - гигант Аллигатор всхлипнул, вспомнив образ девушки.
– Боги знают и видят всё. Если только это боги - ответил Змей.
– А её Уго - действительно…
Они сидели возле той самой пирамиды, боги- которой забирали к себе неугодных. Соправитель и советник, отдав соответствующие распоряжения, не сговариваясь, оказались здесь в начале рокового пути своей феи.
– Знаешь, я даже… когда послушал о рыцарях, о любви, ей начал цветы тайком носить, - признался Аллигатор.
– А как же Пухупат?
– Но нам же разрешено иметь двух жён?
– искренне удивился упрёку простодушный гигант.
– А сам? Сам в неё не влюбился? "Я пойду впереди, моя фея!" "Моя фея!" Старая ты белая обезьяна!
– вдруг запоздало взревновал аллигатор.
– Будет тебе. Скажи мне вот что… " Дыра смерти"! Сверху, вроде как твёрдая земля. А ступил кто - вниз, на колья. А?
– К чему?
– А если вот это всё…
– Но здесь камень!
– А там, у Золотого входа? Тоже камень, а какое-то заклинание и…
– Если это так, а убью его!
– взревел, догадавшись, охотник.
– Нет… спохватился он. Я же клялся в верности.
– Ну, клятву ты уже разок нарушил. Разве не так? И потом, прежний вождь уже не вождь, а новому мы ещё не клялись.
– Тогда пошли! Немедленно! Вдруг она ещё жива? Вдруг она зовёт на помощь? Стонет. Протягивает руки…- голос зараженного романтикой героя вдруг задрожал и он рванулся к пирамиде.
– Нет! Стоять!
– веско скомандовал Змей.
– Поверь мне, если это ловушка, то она сделана более искусно, чем твоя яма. Наверняка. Понял? Наверняка. И мы сможем только убедиться, так оно или нет. И тогда… тогда… сегодня ночью. Во время танца уже будет не до нас.
– А клятва?
– Я помогу. Пойдём.
Оглядываясь на зловещую пирамиду, заговорщики направились к селению.
Очнувшись в кромешной тьме, Алена недолго мучилась неведением. Видимо, мозг для того и отключался, чтобы спокойно, без эмоций переварит информацию. Пирамида - это какой-то древний жертвенник. Под намеченной жертвой ступень переворачивалась, и человек падал вниз, на кол. И своим весом подвигал предыдущих, уже разложившихся. Брр- передёрнуло девушку, когда она вспомнила, что раньше нащупала вокруг. Всегда ли переворачивалась эта ступенька или только когда включался определённый рычаг - это дело десятое. Вот Вождь и её. Но почему? Ведь ещё вчера явно не собирался? Что-то случилось в пещере? В пещере… Может, посчитал, что ему уже хватит сокровищ? Или, наоборот, что не хватит, а она - свидетель? Подлый гнусный козёл! Он ответит! Вот только выбраться. На ощупь? Бррр, - вновь передёрнуло её. Может, попробовать, как в детстве? В темноте она здорово играла в прятки. Стоило только сильно расширить глаза, "вытаращится". Ей даже в погребе не было страшно, когда запирали в качестве наказания. Всё заливалось голубым светом… Она попробовала, и, как в детстве, тьма отступила. Алена увидела над головой глыбы каменных блоков. Пирамида не была полой - только небольшая шахта пронзала её от верха до основания. Внизу шахта уходила под землю - её края были выложены более мелкими блоками. А пол - серыми плитками. Но их почти не было видно из-за множества - в несколько слоёв - человеческих костей. У подножия ужасного кола - столба мерцали в странном голубом свете наслоения человеческих скелетов, скалящихся своими черепами. А дальше, вокруг кола и по всей площадке кости были беспорядочно разбросаны. Это девушка отметила мельком. Взгляд остановился на ещё неразложившимся теле, насаженном на кол. Эта была женщина. Она падала почти вертикально и кол, распоров тело, развалил надвое и череп. Поэтому разорванное лицо было неузнаваемым. Но не надо быть слишком догадливым. Да и на руке несчастной блестел тот самый браслет. Да. Машингаши. Единственная, родившая ему сына. Каким же это подлецом надо быть! Каким зверюгой! Алёна всхлипнула. "Предупреждала же. А она не поверила. А сама? Если бы знала… Если бы я знала. Прости меня Маша" - переименовала она покойную. А ниже, уже истлевшее тело с длинными волосами - тоже женщина. Но вот волосы - такие же светлые, как у Алены. И какие- то истлевшие брюки. И вон там, на обрывке ремешка… фотоаппарат. Корреспондентка! Вот почему она молчала! Подлец!