АЛЕКСАНДР
Шрифт:
Это не считая того, что потихоньку начались работы по формированию офицерских штатов новой армии, оную под предлогом организации антироссийского ландвера будут формировать в Венгрии в ходе предстоящей войны. Александр встретился с несколькими такими офицерскими собраниями: смотрел на настроения людей и высказывался в пользу независимой Венгрии, вызывая всеобщее одобрение. В Будапеште его застала телеграмма, в которой говорилось, что Пруссия готова продолжить переговоры. Видимо Бисмарк с Вильгельмом очень испугались того, что цесаревич сможет добраться до Вены. Ведь что мешало Францу-Иосифу пообещать Саше Галицию, Лодомерию и Буковину
Впрочем, прежде чем отбыть в Москву, а больше нигде Саша с Бисмарком для предварительных переговоров встречаться не собирался, произошел один небольшой эпизод в Будапеште, на котором стоит заострить внимание.
23 мая 1866 года в Будапеште произошла встреча Великого князя Московского и цесаревича Российской империи, Александра Александровича Романова и Альберта (Ансельма) Соломона Ротшильда, который являлся главой австрийской ветви этой во многом примечательной династии. Никакого особенного смысла в их встречи для сторонних наблюдателей не было, и она вряд ли бы состоялась, если бы цесаревич не пригласил Альберта личным письмом.
– Дорогой друг, я рад, что вы нашли время на встречу со мной, - Александр вежливо улыбнулся, чуть кивнул головой вошедшему банкиру, впрочем, не вставая, дабы подчеркнуть разницу в положении встречающихся сторон.
– И я счастлив вас видеть, ваше императорское высочество. Я прочитал ваше письмо, а потому, полон нетерпения узнать - что же вы хотите предложить мне?
– Присаживайтесь, Альберт Соломонович, в ногах правды нет, - Саша указал на специально поставленное подле него кресло.
– Вы понимаете, тут такое дело… - он немного замялся.
– Я понимаю, - Альберт лукаво улыбнулся, чуть кивнул, - разговор останется сугубо между нами.
– Отлично. Я хотел с вами обсудить несколько вопросов и, если мы договоримся, провернуть ряд совместных дел. Вас это интересует?
– Мне сложно ответить, ваше императорское высочество…
– Александр, называйте меня просто Александр. Давайте обойдемся без этих излишних формальностей.
– Хорошо. Александр, я бы хотел услышать те предложения, которые вы хотели мне сделать, прежде чем ответить своим согласием или отказом на них. Вы же понимаете, в слепую играть нет никакого смысла.
– Понимаю. Хорошо. В сущности, у меня к вам три предложения, они звучат так: Австрия, Франция и Израиль.
– Альберт удивленно поднял брови, но промолчал, а Саша продолжил.
– Они будут реализовываться последовательно и к взаимной выгоде обоех сторон.
– Александр, вы интригуете меня. Нельзя ли по подробнее?
– Хорошо. Австрия. Дело в том, что Габсбурги меня порядком расстроили, когда предали Россию в Восточной войне. Я хочу вернуть им долг с очень большими процентами. То есть, вы, наверное, понимаете, что участие России в предстоящей войне дело решенное, как и то, на чьей стороне она выступит. Однако я хотел бы максимально минимизировать потери своих солдат. Да и австрийских тоже. Поэтому, мне нужна ваша помощь.
– И в чем она будет заключаться?
– После вступления России в войну в Вене должно произойти восстание. И образоваться обычная коммуна. Что будет с Францем-Иосифом и его семьей меня не интересует. Пусть хоть погибнут в пожаре восстания - это дело Австрии.
– На слове 'погибнут' Александр сделал особый акцент и выдержал легкую паузу, вызвав легкую ухмылку на лице Альберта, который все понял.
–
– А что это даст Ротшильдам?
– Австрию во главе с марионеточным правительством. Само собой, падение Габсбургов приведет империю к развалу, но это неизбежно. Богемия и Венгрия отойдут совершенно точно. Сейчас, я думаю, это сложно обсуждать, так как тот хаос, в который погрузятся земли Габсбургов, носит довольно непредсказуемый характер. Конечно, Ротшильды получат не всю Австрийскую империю в фактически владение, а только ее часть, но это тоже не мало. Вам это интересно?
– Вполне. Какие сроки?
– Думаю, дело начнется не раньше весны следующего года. Успеете?
– Да.
– Отлично. Как вы понимаете, после Австрии будет Франция. По тому же сценарию. А потом Израиль.
– Но Израиля ведь нет. Это умозрительная страна, о которой мечтают некоторые евреи.
– Мечтают? Давайте воплотим в жизнь эту мечту.
– Альберт посмотрел внимательно и очень подозрительно на цесаревича и спросил:
– А зачем вам это?
– причем на слова 'вам' был сделан очень резкий акцент.
– Честно?
– Я на это надеюсь.
– Создание этой страны неизбежно. Рано или поздно она появиться. Поэтому я хочу сделать это и закрыть подобный вопрос, дав евреям России, которым не нравиться у нас жить, место, куда они смогут уехать. Вы ведь понимаете, что в Европе с каждым годом растет антисемитизм. Это объективный процесс, связанный с деятельностью вашей диаспоры и я с этим ничего поделать не смогу ни в России, ни где-то еще. Будут погромы. Будут грабежи. Будут убийства. Поэтому, я считаю разумным подготовиться заранее к худшему. В России много евреев. И я хочу, чтобы в случае нарастания напряженности им было куда уехать. Кровь в этом деле ни к чему хорошему не приведет.
– Если вы так печетесь о евреях, то почему бы вам не отменить законы их дискриминирующие?
– Альберт продолжал подозрительно смотреть на Сашу.
– Проблема не в евреях, проблема в их диаспоре. С точки зрения государства и права ее можно квалифицировать как организованную преступную группировку. Не только еврейскую - любую. В России на данный момент есть только она и ее влияние велико. Если я, придя к власти, отменю законы, дискриминирующие евреев, то спустя некоторое время большую часть важных постов в государстве будет занята представителями этой национальности. В первую очередь за счет помощи диаспоры. Тут есть одно важное 'но'. Дело в том, что заняв посты с помощью диаспоры, эти люди будут работать не на государство, а на диаспору. К чему это приведет?
– Альберт криво улыбнулся.
– Да, да. Именно к этому. Я ничего не имею против вашего народа, но это еще не значит, что я готов пойти на самоубийство Российской государственности. Я говорю открыто, чтобы между нами не было недопонимания.
– Это очень похвально. Впрочем, ответить хоть сколь-либо ясно на ваше предложение я пока не могу. Мне нужно посоветоваться.
– С родственниками, как я понимаю?
– Да.
– Как скоро вы сможете дать свой ответ?
– Два месяца вас устроит?
– Хорошо. Кстати, вы не спросили относительно того, где я хотел бы видеть Израиль?
– А это имеет смысл? Думаю, важен сам факт вашего желания помочь в создании этого государства. Меня только один вопрос волнует - вам про Израиль кто-то подсказал?