АЛЕКСАНДР
Шрифт:
Глава 2
В Москве все шло своим чередом - цесаревич шатал устои в попытках, иногда довольно нелепых, построить новый мир. В конце концов, никто, никогда и никого не учил подобным делам и каждый желающий был вынужден идти своей исключительной и уникальной дорогой, совершая непредсказуемые ошибки, глупости и несуразности. Да и как без них? Ведь древняя мудрость гласит, что не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.
Впрочем, самым ярким событием 1864 года стало не резкое изменение характера и графика работы цесаревича, а начало строительство Ярославской железной дороги. Дело в том, что
Причем нанимали рабочих довольно любопытно. По условиям пятилетнего контракта, работник за счет работодателя переезжал со всей семьей в Россию. Там он обязывался выучить русский язык и, помимо непосредственной работы, обучить не меньше четырех приставленных к нему помощников. То есть, по итогам пяти лет ударного труда, товарищ мог спокойно уезжать домой, оставляя минимум четыре хорошо подготовленных специалиста-механизатора. Хотя, по предварительным расчетам большая часть этих рабочих должны были осесть в России, ибо их 'и здесь неплохо кормили'.
Конечно, Александр не очень хотел нанимать иностранных специалистов, однако, никаким иным способом в установленные им сроки решить вопрос быстрого, механизированного строительства железной дороги не получалось. Собственно и сама процедура постройки тоже оказалась для цесаревича необычной. Он привык все контролировать лично, особенно если это было сделать легко, так как ранее никогда не сталкивался с достаточно высоким уровнем управления. Однако произошедший в первых числах апреля 1864 года совет ближайшего окружения заставил его изменить подход. Иными словами, управлять строительством Ярославской дороги по передовой технологии был поставлен Басов Павел Николаевич - человек, прошедший вместе с цесаревичем путь от кадетского корпуса до Академии и проявивший достаточно высокий уровень понимания нового технологического процесса. По крайней мере, Саша, после длительных консультаций был убежден в этом. Соответственно, к нему было приставлено десять адъютантов, также выпущенных или обучающихся в Военно-инженерной Академии в качестве учеников и помощников.
Совершенно новым решением, с которым были незнакомы даже нанятые механизаторы, стало сооружение семнадцати паровых бульдозеров из колесных локомобилей. Доработка была простой и незамысловатой - обычный стальной отвал с простым механическим, цепным подъемным механизмом. Причем дорабатывали паровые трактора разных моделей, для того, чтобы отработать этот тип техники в деле и посмотреть на различные варианты. Помимо бульдозеров на стройке было задействовано двадцать семь паровых экскаваторов, пятьдесят восемь обычных паровых тракторов, до сотни различных тележек большой вместимости и множество другой, менее серьезной техники. Суммарно - больше ста пятидесяти самоходных единиц и около трехсот буксируемых.
Цесаревич долго думал над тем, как лучше организовать людей в столь необычном предприятии. В конечном итоге все закончилось тем, что он, плюнув, сформировал два механизированных батальона и девять отдельных рот новых строительных войск. Само собой, он помнил не самые лестные отзывы о стройбатах позднего СССР, но особенных вариантов у него не было. Тем более что в голове маячил пример вполне успешного использования подобной организационной структуры в предвоенной Германии. Мало кто знает, но именно эти части и создали знаменитые немецкие дороги. Хотя особых терзаний цесаревич не испытывал, так как новые подразделения, собранные преимущественно из добровольцев, стали своего рода экспериментом. Саша хотел понять - оправдывается ли его затея или нет.
Работы по созданию Ярославской железной дороги начались ударными темпами сразу же, как только позволила погода. В первую очередь военные строители под командованием Басова должны были перешить одну колею Троицкой дороги на новый типоразмер (1854 мм). На втором этапе - расширить насыпи, выемки и мосты, чтобы проложить вторую аналогичную колею на уже готовой трассе. И только на третьем этапе переходить к прокладке полотна по линии: Александров - Переяслав-Залесский - Ростов - Ярославль. В отличие от оригинального проекта этой дороги, который помнил Саша, его маршрут был прямее и не обходить Плещеево озеро. Это и маршрут сокращало примерно на десять
километров, и позволяло захватить довольно важный город с неплохой базой для развития рыбоводческих хозяйств.Но давайте отвлечемся от событий, закрученных непосредственно вокруг цесаревича, и, вернувшись немного назад, посмотрим на то, как дела обстояли с экспедициями, высланными весной 1863 года в разные части мира.
Князь Михаил Михайлович Голицын не спеша прогуливался по слегка присыпанному снегом пирсу Петропавловска-Камчатского - единственного российского порта на всем побережье в северо-западной части Тихого океане. Прошло всего пять лет с того момента, как он, не веря в успех, поступил в новый учебный полк тогда еще великого князя Александра. Никто из его ближайших родственников не верил в то, что молодой корнет сможет достигнуть хоть какого-либо успеха. Молодого Михаила отговаривали родственники и друзья, прикладывая все усилия, но горячий и весьма буйный кавалерист решил рискнуть. Конечно, терять теплое местечко в Лейб-гвардии конном полку не хотелось, но уж больно заманчиво выглядела служба под личным началом великого князя. В те годы юный Голицын даже не мог себе представить, как повернется его судьба, предполагая, что с помощью этого удачного знакомства он позже получит определенное влияние при дворе.
Потом была просто фантастическая авантюра в Америке. Миша до конца не верил, что Александр решится выехать. Предполагал, что это просто Санкт-Петербург пугал своих коллег из Вашингтона. В те дни он еще слишком плохо знал великого князя, почитая его таким же избалованным зазнайкой, как и прочие дети весьма влиятельных семей. И очень зря. Все то, что ему пришлось пережить во время той войны, легло железобетонным фундаментом в его душе. Самым главным открытием стало то, что Александр не обычный состоятельный болванчик, решивший развлечься подобным образом, а весьма серьезный человек - жесткий, решительный и умный. Те два боя с последующей обороной Вашингтона, когда бедные северяне гибли в толково организованной защите, он часто видел по ночам после. Впрочем, солдатам часто снятся бои, в которых они участвовали, он это знал и подобное его не впечатляло. Но вот качественное наполнение этих снов и тех событий долгое время не укладывались в его голове. Все что слышал юный Михаил о том, как следует вести сражения, превратилось в сущий прах. Он, кавалерист, которому несколько лет к ряду внушали о превосходстве всадника над пехотинцем, видел своими глазами, как один механический пулемет сметал эскадрон за минуту. Да и того меньше. Просто косил. Та война, которую показал ему великий князь, была совсем другой. Как будто из другого мира. Никаких красивых атак в полный рост. Никаких лихих наскоков с саблями наголо. Никаких ярких и эффектных мундиров. Обычное ремесло. Спокойно и взвешенно, как мясник четкими движениями разделывающий тушу, цесаревич разбивал врага.
Все его естество кричало о том, что так воевать неправильно. Что нужно сражаться в честном бою, лицом к лицу, а не расстреливать противника как мишени в тире. С другой стороны, Александр берег своих людей и никем из них ради глупости или бравады не рисковал. Поэтому потери в сражениях всегда оказывались незначительными. Михаил не знал что думать. Он метался в противоречивых мыслях. Все его сомнения закончились лишь после беседы с цесаревичем. Ох и долго они тогда разговаривали. Молодой и перспективный офицер учебного полка его императорского высочества был удостоен нескольких часов пристального августейшего внимания. Почему? Никто сейчас и не скажет. Но, случайный разговор удался. Великий князь смог очень многое объяснить молодому Голицыну, связывая воедино не только войну, но и остальные аспекты жизни, такие как экономику, политику, быт и прочее. В Михаиле что-то как будто перещелкнуло. С тех пор он и стал подниматься не только в своем самоощущении, но и в глазах великого князя, который все чаще примечал его, а иногда даже хвалил.
А теперь вот - снова на краю земли. За пять лет фактически полтора раз ее объехал по кругу. Кто бы мог подумать! Причем не в ссылке, а в качестве главы экспедиции с кучей важных дел порученных ему лично - цесаревич его инструктировал целую неделю, по несколько часов в день.
Собственно проблема заключалась только в одном - Михаил не был предпринимателем и достаточно смутно себе представлял то, чем они занимаются. Вот Александр его и просвещал, да указывал на подводные камни с подвохами и прочие нюансы. Ведь на плечи молодого Голицына ложились совершенно непривычные для него задачи по общему управлению владений цесаревича в Тихоокеанском регионе. И он решит эту задачу! По крайней мере, приложит все усилия. Не ошиблось его чутье - за пять лет из обычного гвардии корнета прыгнуть в начальствующее лицо большой экспедиции и официального представителя столь влиятельной персоны, как наследник русского престола. А это не мало.