Алекс
Шрифт:
– Мишель?!
Охранник медленно обернулся.
– Да, мадам?
– Мишель! Не ожидала что встречу тебя в этом месте, да к тому же еще охранником. Ты изменился!
Охранник удивленно вскинул бровь и прищурился, изображая мыслительный процесс.
– Извините, мисс, но я не....
– Ну как же, я же тебя сразу узнала. Я Эмма...! Эмма "трусы в цветочек", помнишь? В школе, в последнем классе мы сидели за одной партой, и я у тебя постоянно списывала.
– Эмма?
– не поверил охранник.
– Но ты..., ты..., вы....
– Не "вы", а "ты"!
– Ты..., тебя не узнать.
– Да ладно, какая была такая и осталась,- отмахнулась Салливан.
– А вот ты действительно очень сильно изменился. Я тебя еле узнала. Да что ты стоишь, присаживайся сюда, поговорим.
– Извини, Эмма, но я на работе. Нельзя, - развел руками охранник.
– Как нельзя?! Как нельзя?!
– возмутилась начальница бесплатного образования.
– А если я буду настаивать?
Охранник обреченно вздохнул и на мгновение воздел глаза к потолку. Конечно, он ее сразу узнал, ведь ее образ негативным силуэтом надолго врезался ему в память. И оттого что они встретились, он был не в восторге.
– Ладно, сейчас только начхрана предупрежу....
Вскоре на его место встал другой охранник, а сам Мишель осторожно присел рядом с миссис Салливан. Она пододвинулась к нему поближе, положила руку на его коленку и повела разговоры за жизнь. Губернатор с секретарем усмехнулись и потрепали бедолагу по плечу. Эта дамочка могла переговорить кого угодно.
К тому моменту Гихилиан на голодный желудок пропустил еще несколько порций настойки и ему стало совсем хорошо. Его лицо покраснело, глаза осоловели. Потянувшись вилкой за куском холодного мяса, он промахнулся и ткнул ею в железный поднос. Выругавшись тихо себе под нос, отложил ее в сторону и полез в блюдо голыми руками. Стесняться было некого, все свои.
Кое-как прожевав кусок мяса, он вдруг осознал, что очень хочет женского тепла и тела. Медленно обвел взглядом танцплощадку, высматривая доступных девиц, и найдя одну более или менее симпатичную, поманил ее пальцем. Девушка очень быстро оказалась рядом.
– Заработать хочешь?
– спросил ее губернатор, заранее зная ее ответ.
– Сколько?
– Пятьсот
– Только без извращений.
– Художественная порка не извращение, - весело гоготнул он и хлопнул ладонью рядом с собой.
– Садись.
Девицу не насторожила фраза " художественная порка", хотя должна была. Думала, что клиент ее просто отстегает плеткой по спине и ягодицам, а ради пятисот марок это можно было стерпеть. Она элегантно присела рядом, и губернатор без зазрений совести запустил руку под ее блузку.
Валонсио остался как бы не удел. Впрочем, это его совершенно не расстроило, и он спокойно принялся за уничтожение горячего супа с коготочками. На всякий случай он следил за своим боссом краем глаза и увидел, как Гихилиан достал свой серебряный портсигар, выудил из него сигаретку, щелкнул зажигалкой и закурил. Затем достал вторую сигаретку и предложил своей даме на вечер. Девушка попыталась отказаться, но губернатор бесцеремонно воткнул сигарету ей в рот и подкурил от своей сигареты.
– А теперь, крошка, затягивайся, - наставлял он.
– Вдыхай как можно глубже, тебе понравится.
Девушка честно втянула в легкие горький сизый дым и, мгновенно переменившись в лице, зашлась сильным
кашлем.– Ну, как, понравилось?
– ехидно спросил Гихилиан.
Проститутка замотала головой.
– Нет, тьфу, гадость, какая....
– Ничего, здесь главное привыкнуть, втянуться. А ну-ка давай еще раз, вот..., - он поднял брошенную ею сигарету и сунул в руки.
– Еще раз, и-и-и....
– Нет, не хочу.
– Хочешь, я знаю. Сама говорила, что человек с сигаретой в зубах выглядит сексуально и стильно.
– Я соврала..., - вынужденно призналась девушка.
– Я знаю, - хохотнул губернатор и, отобрав у нее тлеющую сигарету, грубо воткнул ее ей в зубы.
– В следующий раз врать мне не будешь. А ну, затягивайся, сучка....
В общем, Гихилиан был в своей обычной манере, груб и бесцеремонен. Местные проститутки его хорошо знали, знали, как он любит с ними обходиться, и потому заламывали за ночь астрономические цены и терпели молча. Эта же девушка была, по-видимому, из новеньких, по крайней мере, секретарь ее раньше здесь не видел, и потому она, не зная на кого попала, пыталась сохранить собственное достоинство. Губернатора это, кстати, только заводило, и сегодня он зверствовал больше обычного. Проститутка честным образом, то есть, затягиваясь полной грудью, докуривала пятую сигарету и была уже натурально зеленого цвета.
– Ой, больше не могу, щас вырвет, - простонала она, в ужасе замечая как клиент достает следующую сигарету.
– Не вырвет, это последняя. Ты меня обкурила почти на сорок марок. Это же настоящий земной табак - контрабанда! На, кури, потом пить будем, тоже контрабанду.
От одной только мысли что ей в таком состоянии придется еще пить неизвестно что, ей стало совсем дурно. Ее желудок сдавил мощный спазм и она, зажав рот ладонью, схватила пустую тарелку и нырнула под стол.
Гихилиан удовлетворенно захохотал. Оторвалась от беседы миссис
Салливан, брезгливо посмотрела на блюющую под столом проститутку и утащила охранника Мишеля прочь из элитной кабинки. Решила уединиться с ним в другом месте.
Когда девица выбралась из-под стола, вид ее был жалок. Короткая прическа всклокочена, лоб в испарине, местами потекла косметика. Подрагивающей рукой уперлась о край стола и умоляюще простонала:
– Отпустите меня, пожалуйста....
– Вот еще, а отрабатывать пять сотен кто будет?!
– Отпустите, мне плохо, - страдальчески наморщила лоб девушка.
– Вы же мне не заплатили, найдете, кого ни будь другого.
– Разве я тебе не заплатил, - непритворно удивился Гихилиан.
– Вано, я ей что, действительно ничего не давал?
– Нет, ничего, - мотнул головой Валонсио.
– Ты этот процесс предпочел пропустить. Как всегда....
– Чё, какое "как всегда"? Ты что болтаешь?! Я всегда, когда требуется, плачу сам! Понял?!
– пьяно возмутился губернатор. И в качестве доказательства достал свой толстый бумажник и принялся в нем активно рыться.
– Пять сотен, пять сотен.... Так, где же они?
– забормотал он, быстро перебирая крупные купюры.
– Так..., вот.... А я точно обещал столько, да? Гм..., незадача. У меня здесь только мелочь.... Слушай, Вано, ты мне не одолжишь немного бабла? Например, пятьсот марок. Если ты конечно не жмот.