Аграмонт
Шрифт:
Наставник заговорил первым.
— Алин, не так ли? Я ждал тебя. Аграмонту предстоят тяжелые времена. И только ты можешь вернуть его на путь согласия. Я должен успеть рассказать тебе как. Тебе придется набраться мужества и победить то зло, что множится в наших землях. Ты, Алин, — Избранный. И только ты способен исполнить миссию воссоединения всех народов и уничтожения зла.
Если ты готов, начнем с малого. Мне осталось жить совсем недолго. Когда я засохну, на поверхность из-под моих корней вырвется злобная паучиха. Она будет пожирать всех, кого встретит на пути. А если она еще и породит подобных себе, тогда и вовсе никому не сдобровать. Я открою тебе проход.
Алин взмахнул мечом и рассек им воздух.
— Я готов к любым опасностям! — воскликнул он и кинулся в открывшийся под Деку-деревом тоннель.
Несмотря на решительное заявление, мальчик в душе был смущен и испуган. Он сомневался, хватит ли у него сил и умений для выполнения такой важной миссии. Ведь до сегодняшнего утра он был самым обыкновенным кокиром, не достигшим к тому же совершеннолетия.
Нави, уловив его тревогу, изо всех сил пыталась поддержать Алина. Она принялась рассказывать о том, как редко рождаются настоящие Избранные, о том, какими удивительными свойствами они обладают. И уверяла его, что он самый настоящий герой, уж она-то в этом понимает. Слова феи звучали бы убедительнее, если бы, увлекшись быстрым полетом и своим рассказом, она время от времени не стукалась головой о каменные выступы потолка. В эти моменты ее свет гас, звучало звонкое «ой!», и свечение вновь восстанавливалось.
Алин слушал ее вполуха. Пробираясь вперед, он увлеченно рассматривал все, что окружало его, — пол, стены, паутины. Коридор, ведший в подземелье, был узким, с гладкими, будто отполированными, серыми стенами. Свет Нави многократно отражался в них мутными огоньками. Какой-то скверный запах, сочившийся из темноты, становился все непереносимее. Это обстоятельство в конце концов заставило фею замолчать. Не то что разговаривать — дышать хотелось поменьше.
Наконец мальчик с феей оказались в круглом помещении. Посредине в полу темнела огромная дыра, затянутая прочной паутиной. Мелкий песок приглушал тихие шаги кокира. Свод зала был земляной, укрепленный серыми камнями и извивающимися, переплетающимися корнями. Здесь в былые времена кокиры складывали свои желуди жизни. Складывали на том самом месте, где теперь зияла оплетенная паутиной дыра.
Алин подошел к ее краю и опасливо заглянул в темноту. Но между серебряными, словно волосы старца, нитями проходила лишь мерзкая вонь и ни единого лучика света.
Нави зажала пальцами нос:
— Фу, как негигиенично!
Алин покосился на фею.
— Ты еще скажи, что негостеприимно. Мы не в дом пришли, а в тюрьму. И нас здесь сладким чаем поить не будут.
Алин вытащил меч, схватился за нити и попытался их порвать. Переплетение оказалось липким, и скоро мальчик почувствовал себя мухой в ловушке. Паутина опутала и лезвие меча, и ладони большим клейким комком.
Нави вовремя вмешалась:
— Не паникуй и не дергайся, сделаешь еще хуже. Я помогу тебе.
Фея сгребла с пола горсть мелкого песка и бросила на паутину. Алин легко отодрал от себя прилипшие нити. Но как же попасть внутрь?
Кокир присел на землю и задумался. Нужен тяжелый предмет, веса которого не выдержит эта сеть. Алин окинул взглядом зал. Самым тяжелым здесь был сам мальчик. Тяжелым, но недостаточно. Но, возможно, если он спрыгнет с высоты, паутина порвется под его весом? Да, это наверняка сработает.
Задрав голову, он стал высматривать какой-нибудь выступ повыше для осуществления своего плана. Выбрать было трудно. Видные глазу выступы осыпались сами по себе, и о прыжке с них не могло быть и речи. Одни
высоко, другие низко, к третьим не подобраться. Определив наконец место для прыжка, Алин с трудом взобрался на ближайший уступ.Кокир стал подниматься все выше, хватаясь за камни и корни, держащие стены. Стены были скользкими и зловонными. Испуганная Нави, блекло мерцавшая во время всего восхождения, вдруг ярко вспыхнула:
— Алин!
Юный кокир, найдя устойчивое положение на покоренной высоте, обернулся. Явно обеспокоенная фея светилась, как флуоресцентная лампочка. В ее ярком свете отчетливо проступала из темноты конечная цель рискованного подъема — большой пологий выступ. Но, к ужасу юного альпиниста, дорогу к нему преграждала еще одна паутина. И на ее нитях копошились пауки. Серо-черные брюшки на спине становилось угольно-черными, с узором в виде черепа. Мерзко шевелились длинные черно-желтые ноги. Пауки заметили гостя и явно оживились.
— Не двигайся, — прошептала Нави, — это пауки смерти. Их яд губителен для любого живого существа. Мечом их не достать. А не убив их, не пройти.
Алин нахмурился. Ну вот!.. Захотелось прямо сейчас все бросить, уйти отсюда и вернуться домой. Ну кто сказал, что здесь должен быть именно он, Алин?! Все указывало на то, что он не годится для этого дела. Воспоминания о тихой, приятной жизни сделали колени ватными. Руки опустились…
Фея будто прочитала мысли мальчика. Она зависла перед его взглядом, полная укора и решимости. «Прямо крошечная богиня войны, — усмехнулся Алин. — Она верит в меня. Она рискует не меньше меня. Такая маленькая и слабая, она здесь и не сомневается в себе. И Салия… Она тоже не засомневалась бы».
Алин тряхнул головой, прогоняя нахлынувшее малодушие. Из-за пояса он вытащил любимое оружие своих детских игр — корявую рогатку. Да, это было то, что нужно. Только чем стрелять? Под ногами были лишь песок и мох. Фея, быстро оценив ситуацию, слетела к земле в поисках камней. Но найти камень было гораздо проще, чем поднять. Такое эфирное существо не могло оторвать от земли большой вес. Фея чуть не плакала от отчаяния. Еще один взгляд вокруг — должно же быть что-то подходящее! И действительно — совсем рядом лежало несколько мелких зеленых желудей. Крупнее камней, они были намного легче их. Нави стремительно стала летать вверх-вниз, доставляя Алину найденные боеприпасы.
Взяв рогатку и желуди, мальчик осторожно придвинулся ближе к паутине. Промахиваться было нельзя. Край выступа с тихим шорохом осыпался. Еще шаг — и камешки из-под ног посыпались сильнее. Опора стала меньше — и Алин потерял равновесие. Один из желудей выпал у него из рук, и скорлупа его раскрошилась на мелкие острые кусочки. Алин, стараясь удержаться и встать поудобнее, поранился о них. Кокир вскрикнул. Возможно, не стоило так шуметь в опасной близости к паукам. Но ведь было больно!
Нави возмущенно зашептала:
— Ты долго будешь тут топтаться? Если ты думаешь, что пауки станут просто любоваться на твои гимнастические трюки, — очень ошибаешься. Посмотри, они уже спускаются на длинных нитях, чтобы ужалить. Еще немного — и желуди не понадобятся!
Алин тряхнул головой, прицелился и… Раздался глухой удар, и ближайший паук полетел вниз. Упав на землю, он забился в судорогах и замер. Та же участь постигла одного за другим и остальных пауков. Теперь путь был открыт.
Паутина, сплетенная страшными мастерами, оказалась на редкость прочной и, по счастью, не клейкой. Нави заливисто рассмеялась. Алин сам напоминал сейчас паука. Ног маловато, правда. Болезненный такой паук, ущербный, четырехлапый.